Всего за 21.66 руб. Купить полную версию
– Собственно говоря, нет. Пока что сады должны стать не чем иным, как задним планом портрета, фоном, на котором будет появляться ваша дочь, пока не начнутся сеансы.
Трегоннинг удивился, но явно обрадовался такому решению. Сопровождая его назад, в гостиную, Джерард раздумывал о капризах судьбы. Какая ирония! Он приехал сюда, чтобы рисовать сады, но, несмотря на свою одержимость пейзажами, стоило бросить единственный взгляд на Жаклин Трегоннинг, как в нем разгорелось желание написать ее портрет.
Даже сад Ночи не мог соперничать с притягательностью этой девушки.
Они вернулись в вестибюль. Лорд Трегоннинг проводил его до гостиной. Но войти не захотел.
– Я прикажу Тредлу и миссис Карпентер выполнять все ваши указания. Они, вне всякого сомнения, станут во всем с вами советоваться.
– Благодарю вас.
Трегоннинг кивнул и направился обратно в кабинет. Из гостиной донесся женский щебет. Очевидно, его сиятельство намеревается искать убежища в своей берлоге, оставив его и Барнаби на милость леди Фритем, миссис Майлз и придирчивой миссис Элкотт.
Смирившись с неизбежным, он повернулся и вошел в гостиную. В его отсутствие подали чай; Миллисент Трегоннинг улыбнулась и протянула ему чашку. Джерард взял чашку и стал болтать с ней и миссис Майлз, сидевшей рядом, проверяя свое первое впечатление. В миссис Майлз можно было сразу узнать мамашу с непристроенными дочерьми – по блестящим глазам и угодливым замечаниям.
Джерард допил чай, извинился и направился к другу. Разумеется, ни он, ни Барнаби не могли избегать общества местных дам. Они останутся центром внимания, пока новизна их присутствия не поблекнет.
Избегая подходить к дивану, на котором сидела леди Фритем, погруженная в горячий спор с суровой миссис Элкотт: одетая в серый твид, в тон седеющим волосам, жена викария вела себя так, словно была готова в любой момент возмутиться и громко осудить все, что попадалось ей на глаза, – он подошел туда, где собралась компания молодых людей. Правил бал, разумеется, Барнаби.
Завидев Джерарда, обе мисс Майлз подвинулись так, чтобы между ними оставалось место. Он улыбнулся заученной улыбкой, кивнул и, обойдя их, встал рядом с Жаклин. Та, хотя и занятая рассказом Барнаби, ощутила его приближение, мельком взглянула на него и немного отступила. Джерард учтиво улыбнулся, распознав раздражение в ее взгляде и сообразив, что она не имеет возможности его изучать со слишком близкого расстояния. Что же, поделом ей! Он снова усмехнулся.
Глаза обеих мисс Майлз хищно блеснули. Джерард, делая вид, что не заметил, обратился к Барнаби. Не хватало еще будить надежды в этих девицах!
Он украдкой глянул влево и вниз, туда, где груди Жаклин вздымались над круглым вырезом платья. Какая безупречная сливочно-белая кожа! Кончики его пальцев буквально зудели: он мог бы поклясться, что эта самая кожа мягче розовых лепестков.
Хотя покрой платья был вполне уместен для девушки старше восемнадцати лет, груди Жаклин наполняли лиф до такой степени, что приковывали к себе взгляды каждого джентльмена. Впрочем, если не считать Барнаби, остальные двое казались безразличными к чарам девушки. Привычка к давно знакомому или…
Но Митчел Каннингем совершенно игнорировал сестер Майлз и бросал короткие, очень короткие взгляды на Элинор Фритем. Элинор действительно была красива, правда, чуть старше Жаклин и в совершенно ином стиле: высокая, стройная, с алебастровой кожей и длинными, очень светлыми волосами и небесно-голубыми глазами, обрамленными темными ресницами. Она бессовестно строила глазки Барнаби и неприкрыто с ним кокетничала.
Заметив очередной быстрый взгляд Каннингема, Джерард мысленно напомнил себе рассказать все Барнаби, хотя бы во имя мирного существования, которое тот ценил так же высоко, как он сам.
Впрочем, такое поведение Каннингема можно было почти наверняка отнести на счет второго джентльмена в компании, Джордана, старшего брата Элинор. Заносчивый джентльмен лет двадцати пяти стоял между своей сестрой и девицами Майлз. Заметив его надутый вид, Джерард скрыл улыбку: в голове мгновенно возник набросок, озаглавленный «Петушок из местного курятника крайне недоволен появлением чужих в его владениях».
Да, он и Барнаби вторглись в его царство, но насколько мог сказать Джерард, «петушка» раздражало внимание, которое сестра уделяла Барнаби. Он старался не выказать своих эмоций, но жесткий блеск глаз и подергивающиеся тонкие губы выдавали, как он зол.
– И когда Монтейт примчался к финишу, изо всех сил погоняя лошадей и воображая, что победил, его уже ожидал Джордж Брэгг, спокойно стоявший, опершись на хлыст.
Сестры Майлз ахнули. В глазах Элинор Фритем мелькнули смешливые искорки. Барнаби с чарующей улыбкой закончил рассказ о последнем скандале на бегах среди джентльменов.
– Монтейт, разумеется, был вне себя, но оспорить победу Брэгга вряд ли было возможно. Пришлось делать хорошую мину при плохой игре.
– О, как, должно быть, это его ранило! – покачала головой Элинор, легонько хлопнув в ладоши.
– Вы правы, – заверил Барнаби. – Монтейт немедленно сбежал в свои шотландские горы, и с тех пор его никто не видел.
Джерард знал эту историю: он сам был при этом. Джордан Фритем пренебрежительно отозвался о лондонских лошадях. Джерард не расслышал ответа Барнаби. Жаклин повернулась к нему, явно пытаясь рассмотреть.
Он опустил глаза и встретился с ее откровенно оценивающим взглядом.
– И вы тоже склонны проводить время подобным образом, мистер Деббингтон?
Она совсем забыла, что перед ней мужчина.
Джерард вложил в улыбку всю силу своего обаяния и заметил, как она растерялась.
– Нет, – пробормотал он, – у меня есть куда более интересные занятия.
На секунду их взгляды скрестились, но шелест юбок дал ей предлог отвести глаза. И вдохнуть. Глубоко.
Он остро ощущал… ощущал до самых кончиков пальцев, как вздымаются ее груди.
Оказалось, что им помешала леди Фритем, которая пришла позвать Элинор и Джордана. Миссис Майлз неохотно последовала ее примеру, после чего компания распалась.
Миллисент, Митчел и Жаклин отправились провожать гостей к экипажам. Джерард и Барнаби следовали за ними в нескольких шагах.
– По-моему, они не представляют особой угрозы, как по-твоему? – спросил Барнаби.
– Я сосредоточился на Жаклин Трегоннинг.
– Я заметил. – Глаза Барнаби весело блестели. – Художник, без ума влюбленный в модель: не слишком оригинальный сюжет.
– Вовсе не влюбленный, идиот ты этакий. Просто поглощенный созерцанием. В ней есть куда больше, чем кажется на первый взгляд.
– От меня по этому поводу ты возражений не дождешься. Что же касается моего утверждения… – Барнаби послал ему настороженный взгляд, который он предпочел проигнорировать, – поживем – увидим.
В холл вошла миссис Карпентер.
– Мистер Деббингтон, мистер Адер, ваши комнаты готовы. Не соизволите пойти со мной, посмотреть, подойдут ли они?
– Уверен, что подойдут, – улыбнулся Джерард и, бросив последний взгляд на машущую рукой Жаклин, повернулся и вместе с Барнаби последовал наверх за миссис Карпентер.
Как и утверждал лорд Трегоннинг, она и ее штат оказались на диво проворными: комната, в которую она привела Джерарда, находилась в коридоре первого этажа, рядом с лестницей, которая вела в старую детскую.
– Тредл велел лакеям передвинуть всю тяжелую мебель. Завтра с утра я заставлю горничных все убрать. Может, вы заглянете туда после завтрака и дадите мне знать, понравилось ли, как мы все устроили?
– Благодарю, миссис Карпентер, и вас, и Тредла. Встретимся после завтрака.
Миссис Карпентер почтительно присела и вышла. Джерард повернулся и оглядел комнату. Большая, с креслами перед широким камином и гигантской кроватью, установленной на возвышении в противоположном конце. Дверь рядом с камином вела в гардеробную, из которой уже выглядывал Комптон. Увидев хозяина, он кивнул и удалился распаковывать багаж.