Всего за 449 руб. Купить полную версию
Если бы Брут уже достиг того возраста, когда можно надевать простую белую toga virilis, ему не разрешили бы присутствовать здесь. Эта мысль вызвала у него панику. Мать просто обязана добиться своей цели! Ему необходимо про-должать видеть свою дорогую любовь и после декабря, когда ему исполнится шестнадцать. Ни-чем не выдав своих чувств, он отошел от Сервилии, как только началась церемония приветствий, и устроился в углу этой шумной комнаты, стараясь слиться с ее скромным декором.
– Ave, Брут, – послышался нежный, с легкой хрипотцой голосок. – Привет!
Он повернул голову, слегка опустил взгляд – и почувствовал, как его сердце упало.
– Ave, Юлия.
– Иди сюда, сядь со мной, – приказала внучка хозяйки дома, ведя гостя к двум низким стульям, что стояли в другом углу комнаты.
Она уселась грациозно и спокойно, как устраивается в гнезде лебедь. А он неуклюже пы-тался последовать ее примеру.
Ей всего восемь лет. «Как можно уже в таком возрасте быть такой красивой?» – удивлялся пораженный Брут, который хорошо знал девочку, потому что его мать была близкой подругой ее бабушки. Беленькая, как снег, острый подбородок, скулы выдаются. Нежно-розовые губы, восхитительные, как клубника, пара распахнутых голубых глаз, которые с живым интересом смотрят на все, что ее окружает. Если Брут пустился в лирику, то это из-за нее, которую он любит уже много лет! Он даже не понимал, что это любовь, пока совсем недавно она не посмотрела на него с особенно нежной улыбкой. В тот же миг он нашел слово для обозначения своего чувства. Любовь. Осознание этого факта оглушило его, точно удар грома.
В тот же вечер Брут явился к своей матери и сообщил ей, что хочет жениться на Юлии, ко-гда она вырастет.
Сервилия с удивлением посмотрела на сына.
– Дорогой мой Брут, ведь она же еще ребенок! Тебе придется ждать ее лет девять-десять.
– Ее могут с кем-нибудь обручить задолго до того, как она достигнет брачного возраста! – с болью воскликнул юный Брут. – Пожалуйста, мама, как только ее отец вернется, попроси для меня ее руки!
– Но ведь ты можешь и передумать.
– Никогда, никогда!
– У нее совсем небольшое приданое.
– Зато ее происхождение должно тебя устраивать!
– Да, это верно.
Взгляд черных глаз, который умел быть таким жестким, с нежностью остановился на сыне. Сервилия оценила силу последнего аргумента. Она немного подумала и кивнула.
– Очень хорошо, Брут. Когда ее отец следующий раз окажется в Риме, я попрошу руки Юлии. Тебе не обязательно жениться на богатой, но весьма существенно, чтобы происхождение твоей супруги было не ниже твоего. А Юлия из рода Юлиев – идеальный вариант. Особенно эта Юлия. Патрицианка с обеих сторон.
И они решили ждать, когда отец Юлии вернется по окончании службы. Сейчас он был квестором в Дальней Испании. Квестор – самая младшая, но тоже важная должность магистратуры. Сервилия знала, что отец Юлии отлично выполняет свои обязанности. Странно, что она никогда не встречалась с ним, особенно если учесть, что истинных аристократов в Риме не так-то много. Конечно, Сервилия была аристократкой, и отец Юлии – тоже. Но среди женщин ходил слух, что в своем круге Цезарь является чем-то вроде изгоя. Он всегда слишком занят и не принимает участия в светских развлечениях, чем занимаются большинство ему подобных, когда приезжают в Рим. Если бы они уже были знакомы с Цезарем, Сервилии было бы куда проще просить у него руки его дочери для своего сына. Впрочем, Сервилия не сомневалась в согласии. Брут – идеальный жених, даже в глазах представителя рода Юлиев.
Конечно, приемная Аврелии не могла сравниться с атрием на Палатине, но все же она была достаточно просторной и могла вместить с дюжину женщин. Окна с открытыми ставнями выходили на довольно приличный сад, выращенный благодаря стараниям Гая Матия – старого жильца Аврелии, занимавшего другую квартиру первого этажа.