Всего за 569 руб. Купить полную версию
Человеку не просто бороться со временем. Он неплохо освоился с пространством и вещами, но понятие времени родилось позже, и до сих пор мы все еще не чувствуем себя с ним уверенно. Можно сказать, что в отношении времени человек очень похож на ньютоновские объекты, мчащиеся в безвоздушном пространстве механических взаимодействий. И если не произойдет столкновения с другим таким объектом, движение мое будет прямолинейно поступательным до бесконечности. Чтобы изменить направление движения, мне нужна точка опоры, от которой я мог бы оттолкнуться.
Вот так мы ощущаем себя во времени. Если нас не ударит чем-нибудь жизнь, мы не в силах изменить направление и своего движения во времени, и даже направление взгляда. В детстве мы смотрим только перед собой, в юности – вперед, а в старости – назад. Такое случается, похоже, даже с целыми народами, если верить теории этногенеза Льва Гумилева. Их срок жизни в пределах тысячи трехсот лет. И перед тем как умереть, они меняют направление взгляда.
Очевидно, это происходит так же, как у людей, несколько раз. Во всяком случае почти тысячу лет назад «Слово о полку Игореве» отметило такой слом тока жизни нашего народа: ныне времена ся наничь обратиша… Время вывернулось для Руси наничь к концу двенадцатого века, и уже через полвека она была порабощена. Уничтожили ли татары прежнюю Русь? Бесспорно. После ига Руси больше не было, появилась Россия. И очень возможно, что это было временем рождения нового народа.
Иными словами, мы можем печалиться вместе с автором «Слова о погибели земли Русской» о том, что той России уж нет. А можем принять, что тогда в муках родился новый русский этнос. Вероятно, он прожил до двадцатого века и скоропостижно скончался в расцвете сил в восемьсот лет… Эмигранты, цвет русской нации, уезжая из страны, плакали, прощаясь с великой Белой империей. Их Россия умирала, и ее не могли спасти никакие героические деяния. Вместе с белыми уходила душа прежнего народа.
Но уже через полвека те же эмигранты за рубежом чувствовали, что если где-то и есть русский дух, так это только в России со всем ее коммунистическим мракобесием. И более того – там русский народ, и кто не с ним, тот больше не русский писатель! Нельзя расставаться с Родиной даже в ее минуты роковые. Уходя ты перестаешь быть ее сыном. Для писателя и даже философа это творческая смерть…
Россия мучалась новыми родами почти век, но родила и родилась. И мы можем очень сильно не любить новый русский народ. Но только он – Русь, и только его будущее будет у России. При этом все стало хуже, все испортилось и не соответствует нашим ожиданиям. О, эти удивительные ожидания! Мы ожидаем от будущего того, что видим, глядя в прошлое! И нет другого способа ожидать.
Вдумайтесь: мир такой, какой есть, и действительность такова – они не зависят от пожеланий человека, они просто являют себя ему. Когда ты попадаешь в совершенно незнакомую среду, например, в бурную реку или в туманную ночь, ты не ожидаешь, ты воспринимаешь. Это единственное, что действительно может помочь выжить в незнакомых условиях. Ожидания предполагают некие знания и предпочтения. Но ничто знакомое не может явиться из будущего.
Будущее нельзя предугадывать, его надо созерцать в его приближении и осмыслять, когда оно становится настоящим. Будущее всегда неведомо, потому что прямо завтра ты можешь погибнуть назло всем ожиданиям и надеждам. Надежды так же бесполезны, как и ожидания. Надо не надеяться, а добиваться, используя воспринятое и понятое. Будущее – это пространство, в котором невозможно мышление, где надо думать.
А что мы? Мы предпочитаем лететь в будущее спиной вперед, уповая на надежды и ожидания. А значит, пытаясь в будущем найти островки того прошлого, о котором тоскуем. Это и есть время, обратившееся наничь. Это время – ты, летящий задом наперед до встречи с тем, что либо заставит тебя шевелиться, либо убьет…
Как обратить время в свою сторону и в свою пользу? Очевиден ответ: надо обратиться к нему лицом. Надо принять, что прошлое было прекрасно, хотя вам и казалось, что вы совершали ошибки и не использовали все свои возможности. Это чепуха! Вы добрались до того места, где услышали из случайной книги, хотя это могла быть телепередача или попутчик, что вы достигли места, начиная с которого открываются возможности. Этого достаточно.
Вы можете принять, что вы во Времени начал, и что вы подготовились наилучшим из всех возможных способов к этому испытанию. И неважно, где вас застала эта Весть – за штурвалом лайнера, в кресле генерального директора, возле плиты или в койке палаты реанимации. Это именно то время, когда можно начать Главную битву. Она у каждого своя и у всех разная. Единственное, что про нее можно сказать обобщающее: она потребует всех твоих сил. Именно столько, сколько у тебя есть.
Эта битва за обращение взора в будущее, в Новую жизнь, всегда битва за возрождение. Это великий обряд, который надо совершать каждый раз, когда осознал себя во времени Конца смотрящим вспять. Он сопоставим с тем, что проделывали все народы в древности:
«Но универсальное значение церемонии, равно как и значение каждого из составляющих ее элементов, вполне ясно: при расчленении времени и выделении его единицы, именуемой “годом”, мы присутствуем не только при действенном прекращении определенного временного интервала и начале нового интервала, но также при уничтожении прошедшего года и истекшего времени.
Таков смысл ритуальных очищений: это именно сгорание, уничтожение грехов и ошибок индивида и всей общины в целом, а не простое “очищение”. Возрождение, как указывает само название, является новым рождением» (Элиаде, Миф о вечном возвращении).
Феникс тоже сгорает, перед тем, как возродиться. Но миф о Фениксе придумали те же люди, что создали и обряды возрождения общины, и искусство второго рождения. Дважды рожденным становится тот, кто, когда приходит старость и взор обращается вспять, находит силы повернуться лицом к стремительно накатывающемуся будущему и сжечь все старье, чтобы позади не осталось никаких ожиданий и даже возможности для них.
Ты умираешь, если пытаешься сохранить старую жизнь, вместе с ней. И ты становишься бессмертным, если в тебе нечему умирать.
Глава 8. Крес
Элиаде, со свойственной ему прозорливостью, подметил, что возрождение мира, община ли подразумевается или все место нашего вселения, то есть Вселенная, происходит как очищение с помощью огня: это именно сгорание, уничтожение грехов и ошибок индивида и всей общины в целом. Русский язык с удивительной бережливостью донес до нас имя этого огня воскресения – крес.
Крес – это живой огонь, который русские крестьяне вытирали из дерева, когда нужно было очистить деревню от морового поветрия, к примеру. Или когда надо было развести праздничный костер. Точно так же во время переходов, когда гасили все состарившиеся огни в очагах, вытирали живой огонь и разносили его от очага к очагу, чтобы началась новая жизнь.
Если вы хотите обратиться в будущее, если вы хотите начать новую жизнь и стать дваждырожденным, придется добыть крес и скормить ему все старье, от которого избавляются в канун нового года или нового мира. Это так же просто, как забыть прежнюю жизнь после воплощения. Мы все множество раз это проделывали, поэтому у нас есть опыт. Просто осознайте, что вы не просто не помните прежние жизни, но они на вас и не оказывают влияния, и у вас все получится.
На самом деле прошлые жизни вполне доступны для восстановления, хотя его вряд ли можно назвать воспоминанием. Скорее, на платоновский лад, припоминанием, анамнезисом – то есть неким умственным действием, когда ты, глядя на то, что происходит с тобой в жизни, делаешь предположения, что у этого не может не быть причины. И поскольку ты не находишь ее в своей памяти, остается лишь предположить, что она приходит к тебе из жизни прошлой. Памяти нет, а причины наведываются…