Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я старался держаться подальше, чтобы Джейк не увидел меня и не окликнул, но идти за ними по пятам было и необязательно — он говорил мне, что они всегда закупаются в дешевых магазинчиках на пятачке за зданием мэрии.
Мы еще даже не дошли до места, мне и этого хватило, чтобы увидеть, какая из нее мать. Джейк мог убегать вперед, без присмотра переходить оживленные перекрестки, идти по самому краю тротуара, почти вплотную к мчащимся грузовикам и легковушкам — она бо`льшую часть времени болтала по телефону и не обращала на сына ни малейшего внимания. Пару раз она на него рявкнула, когда его уносило уж совсем неизвестно куда, но в основном он был предоставлен сам себе, пока не пришло время тащить сумки. На обратном пути Джейк слишком сильно махнул одной, и половина покупок высыпалась на землю, прямо в канаву. Мамаша обернулась на шум, посмотрела, покачала головой и пошла себе дальше. Джейку пришлось собирать все одному. Наконец, сунув в сумку последнюю упаковку, он вприпрыжку бросился догонять мать, ушедшую далеко вперед.
Я вернулся в библиотеку, но злость, переполнявшая меня, не давала ни на чем сосредоточиться, так что в конце концов я отправился домой. Позже тем вечером, поразмыслив над увиденным еще раз, я подумал — ну а чего от такой ждать? То, что Джейка никто не встречал из школы, что он вечно один торчал в библиотеке и по субботам тоже оставался предоставлен самому себе, уже о многом говорило. Ясное дело — родила ребенка слишком рано и не знает, что с ним делать. Как ни противно то, что я увидел, я был даже рад. По крайней мере, теперь известно, чему придется противостоять.
Моим любимым «исчезанием», помимо того первого, с Нептуном, была Айова. В Айове меня звали Роланд Харри, и я держал собственный хозяйственный магазинчик. Идею я почерпнул из фильма, который учительница по английскому, миссис Лайон Дин, как-то заставила нас посмотреть под самый конец занятий. Не помню, как он назывался, да и в сюжете мне толком разобраться не удалось из-за общего нытья и дуракаваляния. Помню лишь, что там рассказывалось про какую-то необъятных размеров толстуху и ее семью, которые жили в маленьком городке в американской глубинке. У одного из сыновей было не все в порядке с головой, и он любил залезать на вершину водонапорной башни, а старшему брату каждый раз приходилось его спасать, снимать оттуда, в общем, возиться с ним. И даже когда он сердился и злился на выходки брата, чувствовалось, что он все равно его любит. Вот это мне понравилось, но меня заинтересовал не только сам сюжет, но и пейзажи — бескрайнее синее небо, прямые, уходящие вдаль дороги, необозримые желтые поля и тихие пыльные улочки городка. Он казался таким уютным, таким мирным — место, где можно родиться, прожить всю жизнь и умереть, не столкнувшись ни с какой бедой, если только самому ее не искать. Где, сидя вечером на веранде и наблюдая, как солнце опускается к горизонту и безмятежный день подходит к концу, знаешь, что то же будет завтра, и послезавтра, и всегда.
Мой хозяйственный магазинчик из этого «исчезания» находится на главной улице, в самом центре городка. У нас продают все, что только можно себе представить: швабры, ведра, молотки, гвозди, отвертки, кисти, краску, замки с петлями и так далее. Магазинчик старый, пыльный, с длинными рядами высоких полок, разделенных полутемными проходами, со скрипучими дощатыми полами. Самые разнообразные товары, какие только могут кому-то пригодиться, заполняют все доступное пространство. В тех редких случаях, когда чего-то не оказывается в наличии, это можно заказать — есть у нас такая услуга. В будни я работаю один, лишь в обед заезжает моя жена, Люси, привозит мне бутерброды. Мы перекусываем вдвоем прямо за прилавком, болтаем о всякой всячине. Потом она возвращается домой. По выходным торговля идет бойчее, и я нанимаю в помощь одного парнишку, который доносит клиентам покупки до машины, а я только консультирую да отыскиваю нужное на полках или на складе.