Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Еще раз медленно: «Сука-любовь» из уст Азы Прокопьевой – на областном радио! Это было красиво. Поэтично даже.
Аза Прокопьева. Фото: интернет
Пионерская, 4. Георгий Жженов
В Челябинске есть скульптура, установленная при жизни человека, которому она посвящена. Я знал о ней, но заглянуть во двор и посмотреть собственными глазами все было недосуг, хотя живу всего в нескольких кварталах. Как знаменитая «мымра» Людмила Прокофьевна Калугина не замечала репродукцию Джоконды, висевшую в приемной ее кабинета, так и мы часто проходим мимо удивительного – сотворенного, кстати, нашими же собственными руками.
Однажды, направляясь от проспекта Победы к Комсомольскому, решил сократить путь и пройти по Пионерской. У магазина «Океан» остановился.
Вспомнил!
Я уж не надеялся его застать, памятуя о печальной судьбе некоторых инициатив тогдашнего мэра Вячеслава Тарасова (взять хотя бы знаменитую фонтанную кампанию, приведшую к появлению в городе десятков больших пепельниц). Но Георгий Степанович стоит на прежнем месте, разве что потускнел немного, реставрации требует. И дерево за его спиной разрослось, укрывает скульптуру от солнца.
Установили её 14 сентября 2000 года по инициативе местных жителей, в числе которых были десятки членов семей репрессированных (Жженов тоже прошел лагеря). Автор работы – уже упомянутый выше скульптор Владимир Полянский. На церемонии открытия присутствовал сам актер. В том году он дважды посещал Челябинск – зимой участвовал в фестивале «Новое кино России», где получил приз за вклад в киноискусство, а осенью приехал на празднование Дня города. Говорят, увидев свое изваяние, он до слез растрогался, но признался, что испытывает неловкость.
Еще раз: ничем не примечательный челябинский пятиэтажный дом, обычный дворик, каких в городе тысячи… и Георгий Жженов.
Я перекинулся парой слов с женщинами, сидевшими на лавочке. Мне повезло, они помнят тот день. «Народу было много – журналисты, операторы, соседи, Тарасов приехал. И Жженов, старенький уже, сухонький, смотрит так вокруг смущенно, как будто не понимает, зачем это всё и почему. Мы тогда молодые были и тоже не очень понимали».
Спустя пять лет, в 2005-м, Георгия Степановича не стало…
Зачем и почему, говорите?
А чтобы было.
Памятник Г. Жженову. Фото: РГ
Иногородний
Хоть и называют челябинцы свой город «большой деревней», в которой можно столкнуться лбами, все же он достаточно крупный, чтобы жители, например, северо-запада могли месяцами и даже годами не заглядывать на северо-восток, а обитатели южного АМЗ не совать нос на север к металлургам. В центре мы так или иначе все пересекаемся, а вот тащиться в другой конец «деревни» иной раз задумаемся. Но для меня, составителя этого сборника, семь верст не крюк, если нужен материал.
Поехал я как-то летом в поселок Каштак искать свой старый пионерский лагерь (подробнее о моем отдыхе в нем – в главе «Листая старую тетрадь»). В интернете сведений о его судьбе после распада Союза и о нынешнем состоянии я не обнаружил – как корова языком слизала. При всем могуществе Всемирной паутины, в ней почему-то местами зияют дыры, и, как назло, именно там, куда мне кровь из носу нужно.1 В общем, добрался я до заводоуправления ЧМК, перепрыгнул в автобус №44 и доехал до конечной.
Лагерь имени Юрия Гагарина, принадлежавший некогда тракторному заводу, я в тот день так и не нашел. Руководствовался исключительно детскими воспоминаниями и визуальными образами, в результате перепутал один нужный поворот на лесной дороге, ушел не туда и вернулся к остановке автобуса ни с чем.
Но поездка все же не была бесполезной.
Во-первых, я набрел в лесу на знаменитый каменный монумент «дикому пионеру». Кто, когда и с какого перепуга его там поставил – в непролазной глуши в стороне от тропы и линии лагерей, – я не знаю. Очевидно, сорок лет назад лес не был таким густым, так что каменный мальчишка с галстуком вполне мог служить местом паломничества юных строителей коммунизма. Но сейчас, облупившийся, побитый, торчащий из зарослей, он выглядит призраком. Наткнешься на него ночью – сходишь кирпичами. Может, от этого несчастного парня просто избавились, как от ненужного хлама?
Во-вторых, на пути домой, уже в черте города, я вышел из маршрутки раньше, чем мне было нужно, на бульваре Богдана Хмельницкого. Решил прогуляться. В последний раз в этой части города я бывал лет десять назад, да и то перемещался на машине и не обращал внимания на пейзажи.
И вот теперь, сидя на скамейке на бульваре, я подумал, что Металлургический район – это уже немножко другой город. Вроде бы Челябинск, но и не совсем он. Не знаю, как это объяснить, но я словно уехал на двести километров от областного центра.
Улица Богдана Хмельницкого, упирающаяся в монументальный и величественный Дворец культуры ЧМК, – роскошна. По сути, прогулочная зона, каких у нас в городе очень мало, с зелеными аллеями, фонтанами и скамейками. И отдыхающие здесь люди малость другие. Вроде земляки, но и не совсем они. Какие-то они спокойные, не суетливые, как в центре, где некуда спрятаться от шума, бесконечных офисов, магазинов и закусочных. Клянусь, в тот тихий летний вечер мне не хотелось никуда уезжать.
Возможно, виной тому моя сентиментальность. Может, я еще не пришел в себя после встречи с одичавшим в лесу каменным пионером. Не знаю. Но я прогулялся пешком от ДК ЧМК до Дворца строителей, чувствуя гармонию с окружающим миром. По пути мне встречались такие же старые двух-трех-пятиэтажные дома, как и везде, подошвами туфель топтал я такие же тротуары, и привычные дамы с карманными собачками шли навстречу, и все такие же узнаваемые девушки в джинсах в «облипку» покачивали бедрами перед носом… и было как-то по-иногороднему хорошо. Право слово, это действительно не объяснить. С вами бывало такое?
На углу Черкасской и Шоссе Металлургов я все-таки сел в пустой автобус, пронесся мимо «заградительного промышленного пояса» с дымящими трубами, и лишь миновав Комсомольский проспект, понял, что я дома.
Мой вам совет: заедают рутина и исхоженный маршрут «дом-работа-магазин-дом» – слетайте в отдаленный район (не в Центр!) и просто погуляйте по улицам, посмотрите на людей. Это освежает.
Улица Богдана Хмельницкого. Фото: РГ
Оксана Март. Мой Металлургический
Иногда меня спрашивают, почему я живу на рабочей окраине Челябинска, хотя есть возможность переехать в новые районы или в пригородные поселки, которые сейчас на любой вкус и кошелек расплодились в экологически чистой зоне. Не знаю, что на это ответить. Может, это просто любовь? Ведь любят не потому что, а просто потому, что любят.
Я частенько прогуливаюсь по этим улицам, скверам и переулкам, по дворам и дворикам, по Каштакскому бору, который начинается прямо от подъезда дома, в котором я выросла. Окна с одной стороны выходят на густой березовый лес, а с другой смотрят на детский парк с его постоянным детским гомоном, с ухоженными аллеями, атракционами и аквариумом, в котором находится уникальное собрание представителей фауны морей и океанов. Еще там прогуливаются молодые мамы с детьми, стоят ларьки с мороженым и прохладительными напитками.
Во дворе у меня периодически появляются белки, ежи и лисы, а порой даже лоси выбегают прямо на детскую площадку. Поэтому для меня Металлургический – самый зеленый, уютный и родной. Здесь нет небоскребов, не так много новостроек и точечной застройки, а летом всё утопаает в зелени. Весной самые старые улицы благоухают ароматом цветущих яблонь и груш, посаженных когда-то местными жителями. Школьные дворы окружены кустами боярышника и акации.