Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
– Святой отец! Вы видели живого бога, говорили с благочестивой Ветой, но почему никто не слышит молитвы об изгнании демонов, появившихся здесь и поклоняющихся Священному Таракану?
– Не знаю, мой мальчик, не знаю, – вздохнул старик, – Почему Господь не утопил в море Андир? Ты не знаешь? И я тоже не знаю. Мир изменился, ибо даже святые о нас забыли. Иногда мне хочется выкрикнуть проклятия и не могу, поскольку…
Ветер распахнул ставни окна, хлопнул так, что посыпались стекла, заглушив слабый голос настоятеля. Огненный шар возник из ниоткуда, заполыхал огнем, разбрасывая искры, которые не сжигали. Холодное пламя заставляло слезиться глаза и не согревало, а лишь сковывало холодом мышцы, заставив монахов упасть на колени. Пламя вытянулось, заиграло красками и через мгновение в комнате появился человек или не человек в серебристой броне. Его лицо было грустным, можно сказать печальным, что не совсем свойственно демонам и существам демонической природы.
– Свят, свят, да будет так, изыди! – бормотал отец Итар, – Изыди, заклинаю именем святой Веты Сагаторской.
– Забавно, – рассмеялся пришелец, – Меня изгоняют именем моей повелительницы. Это почти смешно.
– Она святая! – крикнул служка и накрыл голову подолом рясы.
– Кто же спорит, – ответил странный гость, закрыл ставни и навесил на них деревянные щиты от непогоды.
– Может на него святой водой брызнуть? – не унимался послушник.
– Я и так вымок, пока сюда летел, так что воды достаточно. Какой отважный мальчик, – рассмеялся воин, – И занесло же меня на дикую планету, к диким людям, для которых есть только белое и черное, без полутонов. И это местная обитель мудрости?
– Меня забирай, а мальчишку пощади! – на повышенных тонах, словно читал проповедь еретикам, взмолился отец Итар, – И приходят демоны, приняв облик святых, смущают души и тянут в Бездну незрелый разум. И выплескивает Бездна алчность, корыстолюбие, отравляя незрелые души своими миазмами!
– Господи! Спаси! Господи! Спаси! – шептал служка, отбивая поклоны.
Пришелец вытащил из ножен меч, необычный меч, скажу я вам, лезвие которого было словно живым, сверкало серебром, отливало золотом, становилось иссиня черным. Рубящая кромка напоминала живое существо, которое жило своей жизнью обволакивая странный металл. В годы рыцарства Итар де Брасс видел много всякого оружия, но, чтобы клинок жил своей неведомой никому жизнью, такого не было. Кому же дано право носить подобную вещь, карающему ангелу или демону-искусителю? Сложный вопрос, который решить без теологического диспута никак нельзя, а времена смутные и схоластов найти не так легко.
– Давай, делай свое дело, только не тяни, – просил отец Итар, но собеседник медлил, рассматривая узоры на лезвии.
– Ладно, – почесал затылок незнакомец, – Дикость, конечно, не порок, а лишь недостаток образования. Что же мне с вами делать? Без божьего откровения никак не обойтись, поскольку только оно может пробить монашескую твердолобость. Так, энергия на исходе и пора оканчивать эту комедию, в финале которой мы увидим только двух чокнутых монахов, но даже в безумии есть своя логика.
Изображение воина стало расплываться и в зыбком свете масляных светильников, он менялся, принимая вид от дьявольского до божественного. Отец Итар помнил призраки Андира, видел яркий божественный свет, отправлял в котел с освященным маслом еретиков, говорил королям то, за что иных отправляли на плаху. Кем ты стал сам? Праведником или отступником, все едино, ибо вся жизнь – это трюк канатоходца, балансирующего на тонкой грани бытия. Там почему же ты решил судить силы, которых не понимаешь? Кто тебе дал право быть судьей, мечущим из глаз пламя религиозного экстаза? Ты ответишь, что Вера делает чудеса, но там, где она есть, зачастую нет места разуму. А Вера без Разума рождает рафинированное мракобесие!
Человек, или то, что казалось человеком, потеряло привычные формы, расплылось по стене, покрывая ее матовой, тускло мерцающей массой, напоминавшей ковер или гобелен, совершеннейшее излишество в монашеской келье. На потустороннем «ковре» проступили картинки, а потом они ожили, возродив в памяти прошлое, почти забытое прошлое. Вот Итар в свите рыцаря де Брасса и помогает ему облачаться для турнира, искоса поглядывая на Вету, корчившую забавные рожицы.
Вспышка на этом своеобразном экране и горная ночь заиграла красками на фоне необычайно ярких и очень далеких звезд. Итар стоит на коленях и смотрит на своего благодетеля, обнимающего за плечи ту, которой хотел подарить вечность. Яркий свет и две фигуры исчезли и только собравшиеся здесь люди молились в религиозном порыве. Куда же еще могут уходить святые, как не к звездам, чтобы стать одной из них? Помнил все это отец Итар, но так и не смог забыть всего. По морщинистым щекам текли слезы. Часто ходил на то место, где последний раз видел Вету, молился и ему казалось, что камни ее помнят, напевая свою, только им известную песню.
А как ты хранил память? Первая самозванка, назвавшаяся Ветой, была сварена живьем в масле на медленном огне, вторую отправили на костер, третьей вырвали язык и замуровали в Колдовской башне столицы. И это все сделано по твоему приказу, отец Итар, славящийся своим благочестием. А если ты убил настоящую Вету, которая решила вернуться домой? Ну что, доволен своими делами, достойный последователь Дайлиса Прозорливого?
– Святой отец, что это с Вами?
– Молчи и смотри, малыш, ибо это чудо ты не забудешь никогда. Боже, прости меня за мои прегрешения.
Картина на стене изменилась, и монахи увидели святую, а может уже и не святую, а рангом повыше? А если это и не она вовсе? На высоком троне сидела молодая красивая женщина с золотистыми волосами, заключенная в прозрачный сверкающий камень. Пышное, расшитое золотом фиолетовое платье, переливалось в неверном свете, очерчивая фигуру и оттеняя лицо, на котором застыла печальная, загадочная улыбка. На коленях лежал меч и тонкие пальцы, унизанные перстнями, слегка касались рукояти. Кому же предназначено это оружие? Настоятель всхлипнул, представив, что хозяин реликвии явится на Янтарес и все спросит, за все потребует ответа. Очередная яркая вспышка и странное украшение на стене пропало, словно его и не было, лишь сырые каменные стены сочились каплями влаги.
Отец Итар дополз к ложу, застеленному грубой тканью, упал на подушку и потерял сознание. Мальчишка подбежал к духовному наставнику, боясь предположить наихудшее, но тот просто спал, улыбаясь во сне. Служка аккуратно накрыл старца шкурами, воровато оглянулся и вытащил с полки свиток чистого пергамента. Разложены письменные принадлежности и молодая твердая рука, начертала вычурными буквами сагаторского письма название будущего произведения: «Песнь Звездного Ветра и Огня».
* * *
Элизий, ах Элизий, райское место для отдыха всех и каждого, у кого на банковском счету мышка не повесилась, а скорее сошла с ума, просматривая кредитоспособность клиента. Казалось, местные жители совсем не заметили войны и падения Лиги, разве что с удивлением размышляли о причинах уменьшения количества клиентов в казино, ресторанах, публичных домах и пляжах, служивших основным источником дохода. Бизнес был поставлен на широкую ногу, во всем соблюдался порядок, а суровые полицейские пресекали любое преступление, взяток не брали, поскольку каждый из них имел весьма солидный счет в местном банке.
Прямо идиллия кругом, которая многих отталкивает, не только дорогим проживанием, но и ощущением того, что здешние жители самые честные во Вселенной. Хулиганить нельзя, в казино не мухлюют, проститутки все имеют законные документы и приписаны к четкому публичному дому, за мошенничество вообще строгое наказание. Все это не то, что отпугивало любителей легкой наживы, а они обходили Элизий десятой дорогой от греха подальше. Правительство планеты совершенно случайно узнало о смене власти, просчитало расходы с доходами, кивнули головами и поставили свою подпись под эдиктом о добровольном вхождении в империю заргов. Порок – это не зло, а средство получать прибыль и на этом богатеть. Пожалуй, именно так можно было бы сформулировать основополагающий принцип местной жизненной философии.