Всего за 239 руб. Купить полную версию
Коля пригибался, пытаясь выкинуть лишние строчки. Чем больше Коля черкал ручкой, тем ниже Настя наклонялась.
– Коля, ну Коля, – стонала Настя над каждым вычеркнутым словом, – хватит.
– Еще, – сопел Коля, – могу еще.
Однажды в этот момент в кабинет зашла Колина молодая жена. Увидела бабу на столе с внушительным бюстом и еще более внушительной попой. Баба сидела так, что когда Коля поднимал глаза, то упирался аккурат в ее бюст. Оба постанывали и не пойми чем занимались. Колина жена выскочила из кабинета.
– Подожди, – побежал следом за женой Коля, – это же Настя.
Жена была поймана и Колиными усилиями возвращена в кабинет.
– Это Настя. Она всегда так сидит. Ты ее видела? Она же это… не в моем вкусе, – объяснял на ходу Коля.
Настя сидела на подоконнике и пила Колино вино из Колиного стакана. Дверца несгораемого шкафа с торчащей из замка здоровенной связкой ключей была призывно открыта. Настя курила в открытое окно. Сквозило. Поэтому она сидела в Колином пиджаке, накинутом на плечи. Пиджак был маловат и жал ей в плечах.
– О, он у вас такой… – сказала Настя вошедшей в кабинет жене. – У-у-ух!
Жена опять выскочила из кабинета.
– Насть, ну ты что? – обиделся Коля.
– Слушай, а почему мужики женятся? – спросила Настя.
– Не знаю. По разным причинам, – ответил Коля.
– А ты почему женился?
– Ну, по любви. – Коля налил себе вина.
– Ну да, – сказала Настя и сплюнула на улицу. – А почему не женятся?
– Насть, иди работай.
– Иду, иду, – сказала она, допила вино и покорно слезла с подоконника.
– А может, родить и пусть уходит? – спросила она в дверях.
– Зачем тогда жениться?
– Логично.
– Марья Степановна, откройте, мне с Леной поговорить надо, – сказал он в дверную щель. От ударов плечо болело.
– Я щас с тобой так поговорю! – заорала теща. – Журналюга, твою мать, продажная.
– Я не продажная, – сказал Игорь, – я честная.
– Так хоть бы продажный был! – заорала теща. – С паршивой овцы хоть шерсти клок.
– Да, – мечтательно сказал Игорь, – продаться бы… Марья Степановна, мы же с вами интеллигентные люди, – сделал он еще одну попытку.
– Интеллигент нашелся. Щас менты с тобой интеллигентно поговорят. Алло! Милиция? Грабят! Насилуют, – театрально заорала под дверью теща.
– Лена, Лена, – простонал по другую сторону Игорь. – Пусти, а?
– Я щас так пущу, так пущу, – заорала теща. – У нее другой есть. Понял? Иди, откуда пришел. Всю жизнь девке сломал, африканец хренов. Черножопых он любит. Вот и пусть тебя черножопые обстирывают и кормят, а нас не трогай. Понял? Что это за работа такая? Про африканцев писать? Да у меня отец воевал! С вашими этими! Кровь свою проливал! Ты про него написал? Нет. А про этих пишешь. Сталина на тебя нет!
– Марья Степановна, – взвыл под дверью Игорь, – при чем тут Сталин? Не путайте божий дар с яичницей.
– Это Сталин у тебя яичница? Вот менты щас приедут, они из тебя яичницу сделают, козел, – орала теща.
– Мама, ну мама, – услышал Игорь слабый голосок жены из-за двери.
– Что мама? Не лезь, я сказала.
Игорь спустился вниз, вышел на улицу и сел на лавочку.