Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
Глаза его блестели, он ощутимо пошатывался, но языком молотил неустанно.
Закончил он тем, что, густо икая, предложил пожертвовать треть груза и одного из ослов (по выбору самого жреца) в пользу Храма. Кроме того…
— Следует делать отчисления в особый… ик!.. фонд Храма, который, к великому прискорбию, следует тратить на поимку мерзкого, грязного нарушителя Благолепия, рвоты из уст вонючего демона, плеши мира, гнойного чирья, уродующего тело Чистоты м-мира… тлетворных ветров из жирной задницы Илдыза, — терпеливо и стараясь не икать или икать не очень явно, перечислял жрец, — сына осла и муравьед… ик!.. словом, скверного Леннара, уродища из выгребной ямы миров, скопища помоев и… ик!.. — Жрец запутался в пышных эпитетах, последовательно прилагаемых к персоне Леннара, несколько раз повторился и наконец добавил: — Делайте взнос. Вы-зы-нос. Или вы, быть может, хотите, чтобы богомерзкий сей урод, объявленный Храмом вне всех законов, гулял на свободе и выпускал на честных людей своих зловонных демонов? Тогда, конечно, можете не платить, н-но… х-хе… вы тем самым отстраняетесь от Храма и выводите себя из-под чудотворной сени его законов. А это…
Королева Энтолинера не выдержала и звонко крикнула:
— Мы заплатим, но нельзя ли побыстрее?! Мы спешим!..
Жрец надул щеки и с шумом выпустил воздух. Подбоченился и, снова приложившись к фляге с питием, воскликнул гневно:
— Это кто осмеливается перебить… и-ык!.. жреца Храма?! Вы, жалкие простолюдины! Ну, ты! А ну тащи сюда свою шлюху, посмотрим, что это за п-птица!
Энтолинера попыталась выпрыгнуть из фургона, но Леннар удержал ее.
— Мы заплатим, — пообещал он, заискивающе улыбаясь. — Вот двадцать пирров, достаточно? Я так думаю, этого хватит, чтобы покрыть все траты, что ты перечислил, пресветлый отец.
И несколько серебряных монет перекочевали из ладоней Леннара в трясущиеся то ли от жадности, то ли от невоздержного пьянства руки жреца смотрителя. Одна из монет, в пять пирров достоинством, скатилась на землю, и один из стражников, сопровождавших жреца в его благородной миссии поборов, поднял ее и принялся разглядывать. Попробовал на зуб, проверил чеканку.
— Новенькая, — сказал он и облизнулся.
Как раз в этот момент Энтолинера выглянула из фургона. Стражник отвлекся от созерцания монеты, взглянул на молодую женщину — и вдруг, вздрогнув, снова влепился взором в поверхность монеты. Туда, где был выбит, вычеканен ПРОФИЛЬ КОРОЛЕВЫ.
У стражника оказался цепкий, наметанный глаз. А может, еще и потому, что он не пил, как жрец смотритель… так или иначе, но стражник узнал… Он уже открыл было рот, но в ту же секунду Леннар спрыгнул на землю и почти без замаха влепил свой кулак в переносицу стражника. Раздался треск, стражник беззвучно опрокинулся на землю. Альд Каллиера воспринял это как руководство к немедленным действиям. У благородного беллонского дворянина, сына Озерного властителя, давно чесались кулаки, так что в этом смысле Смотрителю и его людям не повезло до чрезвычайности. Альд Каллиера направил осла на второго стражника, подмял его… Бедняга получил по лбу одной из тех подков, за которые следовало платить по четверти пирра в казну ненасытного Храма, и незамедлительно вернул богам свою потрепанную душонку.
Жрец смотритель, который не успел понять, чему так удивился сбитый Леннаром с ног стражник, ощутил лишь легкое прикосновение того же к основанию собственного черепа. После чего в его голове взорвалось багровое солнце, и жрец больше ничего не увидел.
— Даже посопротивляться не могли для приличия, сволочи… тьфу! — в неописуемой досаде воскликнул альд Каллиера и обуздал забившего копытами осла, которому словно передалось его настроение. — На бесчинные поборы горазды, а чтобы защищаться, как подобает мужчине, — на это их не хватает!.