Всего за 419 руб. Купить полную версию
После тридцатой недели мы слегка выдохнули, но врачи продолжали говорить, что надо настраиваться только на одного ребенка.
Думаю, понятно, что до родов я ничего детям не покупала. Жила в своем мире, где меня волновало только одно: выживут ли дети, два или один… или… Все стандартные проблемы беременных – какая лучше соска, бутылка, коляска; токсикоз – все казалось бредом сумасшедшего, когда на кону жизнь малыша.
А воды все текли и текли. Продуцировались и вытекали, и так до бесконечности, точнее до тридцать четвертой недели. Это был невероятный результат в моем случае! Я вошла в историю Центра акушерства гинекологи им. Кулакова как человек, который пролежал самый длинный срок с текущими водами.
Важная деталь: я до конца верила, что все будет отлично. Боялась страшно, но верила. Даже когда казалось, что надежды нет, я отказывалась принимать другой, плохой сценарий. Хотя, может, это был элемент психологической защиты. Ну и, конечно, колоссальная поддержка семьи! Сначала муж с мамой приезжали ко мне каждый день до тридцатой недели, после – ездили по очереди через день! Муж перестал пользоваться автомобилем и каждый день после работы несся на метро ко мне, на другой конец Москвы! И так два месяца.
Все это время, даже несмотря на то, что лежала не вставая, я следила за собой: заказывала через интернет мужу на работу краску для домашнего использования и красила сама брови, соседку по палате просила покрасить мне ресницы. Муж привез мне домашний маникюрный набор, лак и пемзочку, и я пыталась, как могла, лежа, изворачиваясь, шлифовать себе пятки, а Сашу просила накрасить мне ногти на ногах.
Потому что даже в ТОЙ ситуации я не хотела распускаться и опускать руки. Более того, мне казалось, что если я распущусь внешне, то и внутренне сломаюсь. И это мой принцип по жизни.
Спустя восемь недель лежания ко мне в очередной раз приехала мама. К тому моменту у меня сменилась уже шестая соседка, и у нынешней был такой же срок, как и у меня, и тоже двойня. Уходя, мама бросила фразу: «Вот снег выпадет, тогда и родите».
Через пару дней выпал первый снег…
Перед сном мы с Леной (так звали соседку) вспомнили слова мамы и посмеялись. Однако ж осадочек остался. Каково было мое удивление, когда в 3 часа ночи Лена сообщила, что у нее отошли воды. А через 2 часа и у меня. Если отбросить мамины слова, то становится очевидно, что все дело в погодном перепаде давления. Это как-то влияет на родовую деятельность. С тех пор, когда я вижу «первый снег», меня одолевают противоречивые чувства.
В общем, перед родами со мной провела разговор заведующая отделением, подготавливая, что ребенок может быть всего один и все в таком духе. Это мы уже слышали.
Никто не мог гарантировать, что с Дашей все будет хорошо, учитывая, что было до этого. Врачи приняли решение о естественных родах, потому что для меня и детей с точки зрения физиологии лучше было пойти по естественному пути. Роды длились 14 часов, рядом со мной находились 12 человек медперсонала и еще десяток аспирантов. В тот момент, мне кажется, я бы вынесла все, потому что лежать в этом аду уже не могла. Малышей показали родственникам и забрали в реанимацию. А дальше начался второй круг ада.
Жизнь после в больнице
Вы еще здесь? Я говорила, что это не особо веселая история. Несколько суток не было понятно, выживет ли Даша. Мы никому не говорили, что я родила, потому что не знали, что сказать. Неопределенность… В данном случае это слово обретало очень страшный смысл.
Позже, когда Даша «выкарабкалась», долгое время было неясно, как она сможет жить и каким окажется качество ее жизни.
Дальше начался период, когда Дашу уже перевели из реанимации, но она еще лежала в кювезе, а Кристина была уже в обычной кроватке. Отдельная палата стала нашим домом на ближайшие 2–3 недели.
Это был шок, страх и ступор, потому что вместо медсестер малышей выхаживает мама. Первые дети, недоношенные, Дашу только перевели из реанимации, нужно давать лекарства, учить сосать молоко, т. е. тренировать и развивать сосательный рефлекс, а ты пребываешь в шоковом состоянии после всего пережитого.
Я поначалу боялась даже подгузник поменять, не знала, с какой стороны подойти, как взять, они ведь были такие маленькие. Когда я заезжала в палату, то не осознавала, что меня ждет, но вечером, когда муж уехал, я осталась одна с детьми, меня накрыла паника. Есть они еще не умели нормально, только учились сосать из шприца, каждый прием пищи занимал почти час, бывало, давились, захлебывались… а еще приходилось сцеживаться каждые 3 часа. У меня не было ни одной свободной минуты! И самое ужасное, я почти не спала.
Ночью спать мне было некогда: по 3–4 раза за ночь 40-минутными урывками, ну и днем пару раз по 30–40 минут. Жизнь выглядела так: каждые 3 часа взвешивание, смена подгузников, лекарства, потом около часа я кормлю детей, потом 30–40 минут сцеживаться, потом час на сон (а то и меньше), потом все то же самое по кругу! Ведь недоношенные детки должны есть каждые 3 часа даже ночью. В больнице все строго.
Конечно, я быстро научилась кормить, лекарства давать, пеленать. Когда приезжал муж, сразу плотно включался в работу, я его всему обучила.
В общем, такой график я выдержала недели полторы, а потом начались проблемы.
Сказался жуткий недосып. Я стала просыпать кормления, не слышала будильник, могла не проснуться от плача. Выписывать нас никто не собирался, а силы заканчивались. Я спала каждую свободную минуту. Днем, утром, вечером. Всегда.
Помню, как к нам не заглянет педиатр, я сплю. Ленивая мать, что тут скажешь.
Сознание было уже какое-то помутненное. За две недели я ни разу не спала дольше часа с небольшим. Так продолжаться дальше не могло, и я обратилась за помощью к знакомой медсестре. Договорились, что на трехчасовое кормление я буду кого-то одного вывозить в общий зал, а значит, мне надо кормить только одного ребенка. Было стыдно просить о помощи, как сейчас помню, но иначе я не могла.
А потом возникла другая проблема: вроде есть время поспать, а заснуть не можешь. Сложно невероятно, но я все равно была счастлива: у меня по итогу(!) есть дети, и они здесь со мной.
Нас выписали почти через три недели, и первые пару недель дома я спала… ну как спала, конечно, просыпалась вместе с мужем, но хотя бы не вставала. Все делал он. Я очень благодарна ему за это.
Это был бесценный опыт, школа жизни… Меня уже мало чем можно испугать.
Победа. Чудеса там, где в них верят
Даша победила все! Из этого кошмара мы вышли с минимальными потерями – о тех страшных месяцах напоминают лишь немного зажатые мышцы на ноге, которые мы вовремя размяли специальными массажами и ЛФК.
Врачи считают, что это чудо, и мы много раз слышали, что она выжила там, где не выживают. Значит, у нее есть какое-то предназначение, мол, обратите внимание на эту девочку.
Врачи хоронили ее минимум четыре раза, а она жила. И кстати, с рождения у нее был очень взрослый взгляд, еще в больнице становилось немного не по себе: как будто она что-то знает. Этот взгляд сохраняется у нее и сейчас. Дашин недетский взор заметили все, это не плод моей пошатнувшейся в тот момент психики. Забегая вперед, скажу: не торопитесь критиковать врачей и обвинять во всех бедах. Я не осуждаю их. Статистики по таким случаям мало (гинекология вообще не точная наука, иногда не поддающаяся никаким логическим объяснениям), и врачи готовили нас к худшему, чтобы снять ответственность там, где брать ее на себя не могли.
У многих возникает только один вопрос: как после ЭТОГО вы решились еще раз?!
Я просто верила в лучшее.
Можно было, наверное, замкнуться в себе и еще долго гонять эту историю на подсознании, жалеть себя и отказаться от идеи иметь больше детей. Около двух лет ушло на проработку этой травмы.