А если нет — кранты. Хоть сто железных доказательств приводи — все равно ничего не получится. Этим все бабы страдают, даже лучшие из них. Просто кто-то меньше, кто-то больше. А твоя, судя по тому, что ты мне тут рассказывал, — в самой тяжкой форме. Так что ничего тут не поделаешь…
И сейчас, похоже, мастеру очередной раз пришлось столкнуться с этим во всей красе.
— Значит, — угрожающе начала Интенель, — если бы он снова начал так на меня смотреть, то ты бы ничего не стал делать?
Ликоэль усмехнулся и, протянув руку, попытался притянуть девушку к себе, но она сердито отбросила его руку, продолжая сверлить его требовательным взглядом.
— Ну что ты, конечно же, сделал бы, — успокоил ее мастер. Взгляд Интенель на мгновение стал недоверчивым, а затем, похоже, ей что-то пришло в голову, и она грациозно вскочила на ноги.
— Так, хватит разлеживаться, пошли!
— Куда?
— Куда-куда — погуляем!
Ликоэль озадаченно поднялся. Да уж, очередной выверт женской логики. Совершенно непонятная логическая цепочка от его отказа публично применить насилие в ответ на явно не заслуживающий этого повод до желания снова пойти погулять. Но никакие намеки на то, что сейчас идти как-то не с руки, потому что свидетелей их столкновения было достаточно, и что кто-нибудь их точно узнает. Если не его, то уж ее — точно. На каждого мужчину, кто хоть раз, хотя бы мельком, увидел Интенель, ее красота производила неизгладимое впечатление. Ну а потом понять, что рядом с ней именно тот, кто произвел такой фурор на террасе у водопада, не составит никакого труда.
Так что спустя несколько минут они вышли на улицу и довольно быстрым шагом двинулись по аллее. И прошли только десяток шагов, как до Ликоэля донеслись возбужденные голоса. Он инстинктивно замедлил шаг. Интенель, державшая его за руку, недовольно оглянулась. Но мастер замедлялся все больше и больше, пока совершенно не остановился, напряженно прислушиваясь к речи:
— … не смеешь так говорить мне! Или я отвечу насилием!
Ликоэль удивленно качнул головой. Ну надо же, как грозно. В этот момент Интенель сердито дернула его за руку, и они двигались дальше.
Поселение напоминало растревоженный улей. Пока Интенель, крутя головой по сторонам, тащила его куда-то весьма причудливым маршрутом, Ликоэль во все глаза рассматривал возбужденных людей, напоминающих сейчас пчел в период роения. И доносившиеся до него возбужденные фразы его отнюдь не радовали. Везде спорили о насилии. И не только спорили. Когда они проходили мимо одной достаточно возбужденной группы людей, мастер явственно услышал хлесткий хлопок, а затем взвизг, почти сразу же перешедший в утробное рычание. Но оно тут же было заглушено многоголосым гамом.
Наконец бессмысленные метания по взбудораженному поселению Интенель окончательно надоели, и она остановилась и, устало вздохнув, сообщила:
— Я хочу есть.
Ликоэль молча кивнул, а затем, покосившись по сторонам, спросил:
— Ты сильно устала?
— Ну, в общем… — И не закончив фразу тут же переспросила: — А что?
— Да я бы не хотел устраивать нам обед где-то в поселении. Тут все как-то излишне возбуждены.
Интенель наморщила лобик и огляделась:
— Да, действительно, а я и не заметила. С чего бы это?
У мастера по этому поводу уже сложились кое-какие версии, но он не стал их озвучивать, а лишь пожал плечами. А затем поднял руку и, указав на нависающие над городом величественные горные пики, предложил:
— В горы?
Интенель раздраженно взмахнула рукой.
— Нет, я устала… — Но затем, бросив пару взглядов по сторонам, изменила решение: — Хорошо, но только недалеко.
До ближайшей террасы, до которой гарантировано не доносились возбужденные голоса, они добрались довольно быстро.