Всего за 180 руб. Купить полную версию
Таких патриотов не изменить. Не исправить. Им не объяснить очевидное. Они не поверят в иное даже если их будут расстреливать вместе с ворами, которых они боготворят. Не из-за глупости, а по своему собственному решению. По своей личной зоне комфорта, заключающейся в том, чтобы не думать и не обрабатывать сотни мегабайт информации в поисках истины. А считать истиной то, что однажды решили принять за неё. Это как в фильме «Кин-дза-дза» Георгия Данелия. «Давай будем считать, что мы в Каракумах? Значит Ашхабад – там!» И всё. Святая вера. Оплот власти, религий и московского Спартака. Но к последнему претензий меньше.
20 декабря 2019 годаПисьмо Маме или почти Есенин
Здравствуй, мама. Сразу хочу тебе сказать, что ты для меня самый близкий и самый любимый человек. Не смотря на все наши разногласия.
Вчера ты позвонила мне, чтобы напомнить о дне рождения Игоря. Спасибо, конечно. Но я помню все даты рождения своих детей. И не только детей. И твой день рождения я помню, хотя ты и не отмечаешь его в связи с тем, что он попадает на пост. И 25 мая и 7 марта помню и мысленно поднимаю рюмку за твоих родителей, моих бабушку и дедушку. Мысленно, потому что не пью.
То, что ты помнишь про Игоря и его день рождения, приятно. Но разговор этот не выходит у меня из головы. Очень уж сильно ты задела меня словами о моей «не сложившейся» жизни. Да, мы разные и у нас с тобой разные Боги, разные жизненные приоритеты и разная оценка успешности. Наверное, с твоей стороны, я неудачник. Уехал из Москвы. Живу чуть ли не в деревне. Работаю каким-то детским тренером за копейки. Тебе помочь деньгами не могу, в гости приезжаю всё реже и реже. Но попробуй взглянуть на всё иначе. Попробуй понять меня.
Москва – мой родной город. Но той Москвы, в которой родился я и ты, а до нас с тобой сотни поколений наших предков, уже нет. То, что сейчас на её месте – вонючий кишлак. Для меня Москва, как для ребёнка любимая игрушка. Сломанная любимая игрушка. По которой проехал трактор и её уже не починить. И у меня был выбор – смотреть на эту сломанную игрушку и плакать всю оставшуюся жизнь или купить себе новую, чтобы жить и радоваться хоть чему-то. Я выбрал второй вариант. И живу в том месте, которое выбрал сам. Живу хорошей пятикомнатной квартире в два этажа. С любимой женой и пятью сыновьями. Благодаря выбранной работе, у меня есть время на семью и дети не скучают по мне сутками. Я почти всегда с ними и учу их правильным, на мой взгляд, вещам. Когда они вырастут, они не будут молиться, чтобы враг их не трогал. Они возьмут оружие и будут сражаться. С любым врагом – внешним или внутренним. Они будут способны убить врага, но не будут способны терпеть его издевательства, как сейчас вся страна терпит вражескую власть над собой.
Мы не голодаем. И мои дети не ходят голыми. Более того, у них есть всё, чего только может пожелать ребёнок. Кучи игрушек, дача с бассейном, трёхметровым батутом и всякими горками и качелями. Они прекрасно питаются, обожают мой оливье и мамины оладушки. У нас всё свежее – мясо, фрукты и овощи, в лесу полно ягод и грибов. Все, кроме ещё совсем маленького Ратиславушки, помогают мне запасать травы. Они уже знают как заготавливать Иван-чай. Сами собирают липу и мяту. Знают, какие ягоды и грибы съедобные, а какие лучше не брать.
Самое главное – у них есть семья. Любящие и любимые папа и мама. Найти женщину, готовую прожить жизнь рядом с таким монстром как я оказалось не так легко. На это ушли годы и несколько неудачных попыток. Но оно того стоило. Можно сколько угодно попрекать меня брошенными детьми от предыдущих браков, но я бросал не детей. Я не мог больше жить с их мамами, а жить и терпеть – не моё. Да и глупо это. В таких семьях, где родители не разводятся ради детей, вырастают самые нервные и психически неустойчивые дети. Ведь ребёнок чувствует ложь, фальшь, зло, которое звучит в каждом слове и ловится в каждом взгляде родителей. Кому нужны такие жертвы? Плохо, конечно, что не у всех получается с первого раза. Но ведь и у тебя с отцом не всё было гладко, да? Кстати, когда отца не стало, меня сильно задел ещё один разговор с тобой. Тогда ты сказала «не думала, что ты так сильно огорчишься». Я до сих пор не понимаю, как можно не огорчаться из-за смерти отца. Хотя. Совсем недавно ты побывала на даче «у Кати» и спросила меня – бывал ли я там. Это всё объясняет. Ты просто слишком долго жила отдельно от меня и мало что знаешь обо мне и наших отношениях с папой.
Я единственный из нашей семьи, кто всегда общался с отцом. Когда я занимался строительством, он помогал мне и работал в моей фирме. Я, в свою очередь, помогал ему с его магазинами в Химках. А на его дачах я бывал по много раз. На всех. И на Волге, и в Софрино и на этой в Снегирях. Я помогал ему там и с ремонтом и с переездом и навещал его там после болезни. Хотя, после того как он слёг со страшным диагнозом, вы с Катей тоже стали общаться с ним. Я тогда был очень рад за папу. Видел, как он светится от счастья. И очень благодарен Кате за то, что она приезжала к нему в больницу и дарила ему радость. Я и подумать не мог тогда, что всё это ради наследства. Ради его дачи и квартиры. На это у меня мозгов бы не хватило.
Помню, когда не стало бабушки и вы с Катей с одной стороны и тётя Таня с другой, стали делить квартиру, вводя дедушку в бешенство своими разборками, я послал вас всех куда подальше с постоянными телефонными жалобами друг на друга. Ваше счастье, что дел тогда было других много и жил далеко от вас. В итоге ту квартиру вы с Катей отжали. А у кого? У Татьяны, нашей двоюродной сестры. Медаль себе возьмите. Благо, что Таня – нормальный человек и ко всему этому относится также как и я – с улыбкой. У неё есть всё, что ей нужно. И, как и мне, ничего от вас не надо. Татьяна единственный человек, который знает эту жизнь даже лучше, чем я. И мне не стыдно признать это. Ведь она старшая сестра и очень правильная. Во всём. В жизни, в том, чем занимается, в оценке происходящего. С ней я могу болтать часами. И многому у неё учусь.
В случае с отцом, Катя не стала дожидаться его смерти, а как только он слёг поспешила «влиться в семью». Возила ему и его Ирине маленькую Лизу, доставала лекарства, благо сама почти фармацевт, вела себя как самая любящая дочь. Как будто и не было тридцати с лишним лет неприятия отца. Жаль, что виной такому метаморфозу стало только недвижимое имущество. Отец заслуживал любви просто как человек. Прошло уже десять лет с тех пор, как его нет с нами, но, приезжая на его могилу, я каждый раз плачу. Без него я чувствую себя в два раза слабее на этом свете. Я часто рассказываю своим детям и о нём и о тебе. Ваши фотографии висят у меня в кабинете на видном месте. И бабушка с дедушкой. И мои дети. Все. Фото, где мы стоим с Игорем – в центре. Дети знают, что их не пятеро, а шестеро братьев.
Сейчас я живу так, как мечтал. У меня свой дом, в котором есть всё, что нужно. У меня большая семья, где все друг друга любят и ценят. Не за квадратные метры, а за Душу. Для моих детей я не только отец и лучший друг, но и учитель.
Пишу книги. В основном для них, для детей. Ведь не всё я успею рассказать. Слишком богата была моя жизнь на события. Ты не в курсе, конечно, ведь я не рассказывал, но в 90-е я объехал почти полмира. Благо тогда была и возможность и необходимость. Китай, Индия, Мексика и Гватемала, остров Рюген и материковая Германия со своими замками. Всё это есть в той книге, что я тебе подарил. Но ты даже читать её не хочешь, хотя я спешил с изданием специально для тебя. Сейчас я сам перечитал то, что наспех сверстал и ужаснулся. Исправил многое, первые главы вовсе переписал почти полностью. Но даже тот, не самый качественный с точки зрения литературного стиля, вариант – многое бы тебе рассказал о твоём сыне. Жаль, что тебе не интересно. Надеюсь, дети мои прочитают. Им я оставлю уже исправленный вариант.