Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Судя по записям, рядовые Любку не интересовали. Знают мало, денег нет, зачем на них тратить время?
Подъехали к зданию, которое занимал особый отдел, иначе – военная контрразведка.
Автоматчики перенесли продавщицу в камеру. Люба до сих пор была без сознания.
– Вылейте на нее пару ведер воды, да похолоднее.
Пока солдаты за водой ходили, Федор поднялся в занимаемую комнату. Дубовик сидел за пеленгатором, крутил верньеры. На голове наушники, лицо сосредоточенное.
– Как успехи? – поинтересовался Федор.
Дубовик снял наушники.
– А никак! Не выходит передатчик в эфир. Кстати, немцы проявляют повышенную активность. В эфире полно радиостанций, почти на всех частотах.
– Ты прости, Василий, я не специалист. О чем это говорит?
– Так обычно перед наступлением бывает.
– На каком участке?
– Черт его знает. Может, и на юге. Радиостанции средневолновые, достают далеко. Я пытался определить. Сигналы с юга идут. Но второй пеленг нужен, а лучше – три, для точности. Но, судя по мощности сигнала, радиостанции далеко. Тысяча километров, восемьсот, кто знает?
– Ладно, меня они не интересуют, если это не наш «пианист».
– Как только появится нечто интересное, я сразу сообщу.
– Будет возможность, подменю. «Стрекозу» взяли.
– Это которая в шифрограмме фигурировала?
– Ага, ее.
– Там еще второй агент был – «Кирпич».
– На станции часовой его грохнул. Из винтовки прямо в затылок. Наповал.
– Плохо.
Федор побежал на первый этаж.
Солдатики уже вылили на голову женщины воду. Сейчас она лежала в луже воды. Но водная процедура дала эффект. Люба медленно открыла глаза, глубоко вздохнула. Федор беспокоился – помнит ли что-нибудь. Такой удар в голову с потерей сознания говорил только о сотрясении головного мозга в лучшем случае или контузии. Пострадавший на время может потерять память. Как ее после этого допрашивать? Кроме того, черепно-мозговая травма впоследствии приводит к головным болям, скачкам давления, изменениям психики. Но эти последствия Федора не интересовали. Если вина подтвердится уликами, вещественными доказательствами, будет скорый суд военного трибунала и расстрел. В военное время действовали быстро и жестко.
В его время некоторыми видами спорта, например боксом, заниматься запрещалось. Подготовка летчика стоит государству миллионы, а один хук в голову будет стоить карьеры. То же со смешанными единоборствами.
Вот ОМОН занимался, но у них головы крепкие и мозгов меньше, чем у летчиков.
Люба обвела глазами камеру, солдат, офицеров. Взгляд стал принимать осмысленное выражение, потом в глазах появился страх. Осознала, что попала в кутузку. Опершись на руки, села на полу.
– Голова кружится и тошнит.
– Пройдет, – жестко сказал Светлов. – Ты в особом отделе. Знаешь, что это такое?
– Знаю.
– На вопросы отвечать будешь? Или применить силу?
И в мирное, довоенное время, и во время войны пытки применялись по разрешению сверху.
Сталин проповедовал доктрину: если враг не сдается, его уничтожают. А если можно убить, почему нельзя пытать? К тому же признание вины подозреваемым ставилось во главу угла.