Всего за 199 руб. Купить полную версию
– Прокаженный. Это ещё что?
– Что- то очень напоминающее демонические силы. Ну, знаете там, полно грехов, не любим свет, татуировки опять же и в целом склонность ко всему пагубному. Да, и от всего освященного сплошные проблемы.
– И потому работаешь в церкви? – осклабился усатый.
– В одном из структурных подразделений.
– Так как ты там живешь? Если к пагубному тянешься?
– А живу я на месте старого кладбища, как оказалось, это снимает все пагубные церковные воздействия. И, понятное дело, молиться я не хожу. А то того и гляди помру.
– Значит, священники взяли демона на поруки, против своих воевать?
– В точку, – улыбнулся Артур. – Только я не демон.
– А женщина?
– Какая?
– Вчера, возле которой тебя взяли.
– Ах эта. Она была одержима. Что-то вроде нечистой силы. Я хотел изгнать, но увы. Не вышло. Она была беременна, вот и не смог поймать источник. Когда два разума – это очень сложно: ты просто не можешь определить, откуда тащить, а тем временем силы тают.
– И потому ты её пристрелил, да?
– Нет. Я ни в кого не стрелял.
– А кто стрелял? – следователь приторно улыбнулся и выпустил облако дыма в открытое окно: – Ты был не один?
– В этом уже вам разбираться, гражданин начальник, с кем я был.
– Говорок у тебя больно знаковый, для демона.
– Так в России родился, с детства приучили. У нас ведь проще поверить во что угодно, кроме высших сил. Так что с вашим братом познакомиться довелось немало.
– То-то и оно. Ладно, товарищ Смирнов, я вижу, разговор у нас немного не клеится, а стало быть, надо вам ещё немного отдохнуть. Как на это смотрите?
– Пачку дадите?
Следователь задумчиво посмотрел на Артура, затем на полупустую пачку сигарет.
– Я верну. Обещаю. Просто после изгнания, если не алкоголь, то курево – иначе хоть вешайся, – молящим голосом сказал Артур. – Я все верну.
– Ладно, бог с тобой, бери. Должен же ты хоть чему-то радоваться, – следователь протянул ему пачку сигарет и потянулся к телефонной трубке: – Петров, заберите обратно в камеру. Человеку надо подумать.
Артур бережно запихнул вожделенный подарок в карман. Теперь можно было потерпеть и побои, которыми, судя по всему, его будут развлекать все оставшееся время. Потом он подождал, пока следователь положит трубку.
– Можно вопрос? – спросил Артур, прислушиваясь к приближающимся неспешным шагам.
– Да.
– Как ваша фамилия?
– Потапов. А тебе для чего?
– Просто хотел знать, на кого сигареты выслать.
– С этим не переживай, – улыбнулся Потапов, – боюсь, теперь ты нескоро это сможешь сделать, товарищ-изгонятель Смирнов.
Святые очи
«Тьма, всепоглощающая тьма темных мыслей и боль, сковывающим звеном сшивающие куски тьмы воедино. Именно так стоит воспринимать жизнь», – вспомнилось Артуру, когда по нему очередной раз прошлись палкой. Он закрыл глаза. Речь покойного монаха неизменно преследовала его.
«Боль – она неизменна, она константа. Она есть главное, что отделяет нас от животных. Лишь благодаря ей человек воспринимает себя живым и осознанным. Только так. И пока ты чувствуешь боль, сможешь не дать ей возобладать над собой, ты останешься человеком».
– Ну что, вспомнил, синий? – снова прошелся по его спине полицейский. – Что там с бабой с этой, а? Ты ухойдокал ее?
– Нет, добрый человек, не я, – кроваво улыбнулся Артур, – но ты спрашивай, мне интересно наше общение.
– Весело значит, – полицейский поднял засученный рукав, сползший от замаха, – отчаянный ты у нас. Но ничего. И не таких ломали. Слышал, что он там наплел? Говорит, в церкви работает.
– Вот тварь. Я между прочим хожу туда, синий, – поддакнул второй охранник, вытирая пот со лба.
– Видимо, это там тебя палкой работать научили, – хмыкнул Артур, пытаясь поглубже вдохнуть. – Ты там не звонарь случаем?
– Кажется, сейчас ты им станешь, – сказал второй охранник и потянулся было к его штанам, но первый его остановил.
– Не увечить, помнишь?
– Черт. Почти забыл. Сам видишь: тварь какая.
– В смысле божья? – не выдержал Артур.
– Получи! – рявкнул, не сдержавшись, мент и смачно приложился о несчастную бочину. Артур взвыл. Удар был нешуточным. Таким, что он едва не потерял сознание.
– Что теперь скажешь, божья тварь?
– Что это плохо, – перевел дыхание Артур. – А точнее, очень плохо бить людей.
– Ты же демон.
– Я прокаженный, идиот. Неужели так сложно запомнить?
Артур почувствовал, как наступает тот самый момент, о котором так настойчиво говорил монах. Что еще немного, и он перестанет контролировать свою силу, так уютно в нем обжившуюся.
– Давай еще немного, добрый человек, я почти на вершине блаженства. Что там у тебя еще? Снова палка?
– Да ты мазохист, как я погляжу, – протер платочком лоб второй охранник. – Но ничего, синий, я только начал. У нас с тобой впереди целая смена. Так что развлечений хватит.
Артур улыбнулся. Кровавое облако боли почти полностью обволокло его, сгущаясь перед самым носом. Он выхаркнул кровавый сгусток. Видимо, все же мент переборщил с силой удара. И все же он контролирует. Несмотря на всю боль он контролирует себя. Только вот не стоит так сильно задирать ментов, хотя бы сейчас.
– Что ты там пыжишься?
– Ничего. Ты главное продолжай.
– Издеваешься? Но ничего, сейчас тебе совсем весело станет.
– Так делай же.
Снова удар, потом ещё, потом в очередной раз его тело потрясла череда касаний этой чертовой палки. Артур сжался: кажется, всё – вот она предельная точка, после которой он теряет контроль. Или сознание? Впрочем, так ли это важно?
– Что, грустно?
– Немного, – еле ответил Артур, прислонившись щекой к полу.
– Говорю же, целая смена. Впереди.
– Боюсь, ты ошибаешься, – тихо сказал Артур, почувствовав священника. – К нашему общему сожалению.
– Ты о чем, убогий?
– О том, что забирать идут, – Артур попытался встать, но ноги не слушались. – Минуты через три тут будут.
– Кто?
– Начальство, – ответил Артур и уже привычно прислонился к обсосанной стене. – Не вышло у нас, до края дойти – все впустую.
– Я его не пойму, он что несет? Я ж его по голове, вроде, не бил, – повернулся второй полицейский к первому. – Ты его понимаешь?
– Не особо, – прислушиваясь к еле слышным, но уже вполне отчетливым шагам, заметил первый. – Подожди, кто-то идет. Не лупи пока.
– Если тока пока, – потирая палку, согласился мент.
Второй раз за день лязгнул замок на двери обезьянника. И тут же среди запахов мочи, крови и непередаваемого по мощи бомжацкого тряпья пошел совершенно новый запах – запах ладана, от которого Артура передергивало сильнее всего.
– Добрый вечер, господа полицейские, я войду? – вежливо, но твердо спросил Иван. А затем исполнил и православный вздох от его непотребного вида: – Боже, ты живой?
– Все в норме, – тихо сказал Артур, – все в норме.
– Вы за это ответите, – едва ли не прошипел Иван. – Это как вообще понимать? За что вы его избили?
– Кто избил? Мы? Вы ошибаетесь, святой отец, он таким прибыл. Верно, синий? – охранник ткнул его ногой, – а, собственно, в чем дело? Вы как вообще сюда попали?
Но договорить он не успел, так как за священником в обезьянник зашел кто-то еще, из-за кого дерзкий голос полицейского совершенно потух.
– Ты как? – снова послышался голос Ивана. – Артур, ты как?
– Говорю же, в норме я.
– У тебя слюна кровавая.
– Да, упал неудачно. С приземлением вечно проблемы. А ты что-то припозднился. Проблемы с допуском?
Иван покачал головой и помог ему подняться. Артур не возражал и, облокотившись о священника, медленного заковылял к двери. Охранников он увидел только у выхода. Где сквозь большое стекло общего кабинета, было видно, как они внимательно слушали отповедь своего начальника. Артур покачал головой, по сути, это было совсем не нужно.
Оказавшись на улице, он, превозмогая боль, сделал глубокий вдох. Судя по боли, несколько ударов не прошли даром для легких.
– Зачем ты так? – снова спросил Иван, встав рядом. – Ты же мог обойтись без этого. Зачем ты их задирал?
Артур повернулся к нему. Было немного непривычно при такой боли все так хорошо видеть, ведь обычно после подобных порок он и пальцы разглядеть не мог. А тут все как при нормальном раскладе. Профессионализм битья в чистом виде.