На обед остановились возле крохотного водоема, плотно укрытого зарослями ярко зеленого кустарника усыпанного пышными бордовыми цветами. Вокруг цветов как диковинные бабочки вились колибри. На наши розы похоже, подумал я, слезая с коровы. Агора выпила несколько пригоршней воды, сжевала сморщенный корешок из кожаного мешочка на шее и легла в теньке на спину, сложив руки на груди и прикрыв глаза. Над ней на тонкой ветке топтался крупный, желто оранжевый попугай, с любопытством поглядывая на девушку то одним, то другим глазом и топорща хохолок.
– Хана, померла бедолага, – дурашливо сказал Мишка, вытирая пот, и фальшиво засмеялся.
Было видно, как он устал. Коля широко улыбнулся, обнажив желтые прокуренные зубы, и ничего не сказал. Выглядел он на удивление бодро.
– Агоре нужно восстановить силы, – сказал Мугави, укоризненно глядя на Чатишвили.
– Да я что? Пошутил просто, – Миша сердито насупился, но тут же улыбнулся. – А девчонка просто молодец! Столько пешком прошла, да еще ночь сторожила. Мрак! – и он облегченно опустился на траву.
– Это надолго? – осторожно поинтересовался я у Мугави, втайне желая отдохнуть подольше.
– Не знаю, – задумчиво сказал парнишка, наблюдая за попугаем. – Она проснется и можно идти. До долины предков совсем недалеко.
– Да скорей бы уже, – раздраженно сказал Лебедь. – Я на этой костлявой скотине уже весь зад отдавил. И тащиться она еле еле, одуреть можно!
Он достал беломорину и закурил.
– На пыльных тропинках далеких планет, останутся наши следы, – пропел Миша. – Эй «птица», ты бычки только не бросай, да.
– Природа будет в норме, не боись, – ухмыльнулся Лебедь, перекидывая папиросу в другой угол рта.
К вечеру, когда мы уже совсем выбились из сил, глазам открылось удивительное зрелище.
Мы стояли на пологом холме, поросшем редким невысоким кустарником. Ниже метрах в ста, несла бурные желтые воды, река Сенегал, с гулом пробиваясь через причудливые нагромождения черных камней над которыми радугой искрились брызги. По берегам реки тянулся кустарник и редкие невысокие деревья. А вдоль реки, насколько хватало глаз, не доходя до воды всего пару десятков шагов, тянулась полоса голой красноватой земли сплошь усеянная тесно стоящими кругами, образованными бурыми, выветренными временем, латеритовыми столбиками высотой немного меньше человеческого роста. Круги были диаметром метров восем-десять и латеритовые столбики, образующие их, торчали из земли, словно пальцы захороненных гигантов. Геологи молчали, пораженно глядя на мегалиты и не в силах оторвать взгляд.
– Долина мертвых, – сказал Мугави, благоговейно глядя на загадочные мегалиты.
– Никогда такого не видел! – восторженно выдохнул Лебедь, приходя в себя – Поехали скорее, посмотрим ближе!
Коровы, понукаемые путниками, нехотя побрели дальше, распугивая мелких птичек, с недовольным чириканьем вылетавших из кустов.
Агора сделала знак остановиться и опустилась на колени перед ближайшим кругом, прижавшись лбом к древнему столбику. Руки она держала над головой, обнимая ладонями неровный камень. Вдали, ближе к кустам, в мареве нагретого воздуха, бродил одинокий аист.
– Что она делает? – удивился я, уже почти зная ответ.
– Агора просит разрешения пройти, – уважительно склонил голову Мугави.
– Главное чтобы опять не заснула, – ехидно хмыкнул Мишка, с интересом глядя на девушку. – А то тут на жаре, мы быстро копыта откинем!
Лебедь спрыгнул с, шумно вздохнувшей, коровы и прежде чем кто-нибудь успел ему помешать, ударил молотком по столбику, стараясь отколоть образец. Однако от хрупкого камня откололась и упала целая вершина. Агора вскочила на ноги и что-то гневно заговорила, ткнув пальцем в грудь Николая.
– Отвали от меня, – разозлился тот. – Бегают тут девки голые, да жизни учат. Достала своим колдовством!
– Ну-ка остынь – рявкнул я на Колю, оттесняя его от разъяренной девушки – Что она говорит?
– Он нарушил покой предков и это не пройдет безнаказанно. Нельзя ничего трогать в долине мертвых. Духи уже разрешили нам пройти, но теперь они гневаются, и она не знает, что может случиться. – Мугави растерянно замолчал.
Я украдкой глянул на Агору. Лицо ее потемнело от гнева, карие глаза метали молнии, а упругие груди дерзко смотрели на нас, словно с немым укором. Такой она нравилась мне еще больше. Я с трудом оторвал от нее взгляд и облизал пересохшие губы.
– Все, успокоились! – я извиняющее поглядел на девушку, и повернулся к Лебедю, стараясь стоять между ними.– С духами мы как-нибудь договоримся, но скоро ночь и с хищниками будет потруднее – Я кивнул Агоре- Веди!
В молчании двинулись дальше. Долину мертвых пересекли без приключений и остановились ночевать на обрывистом берегу реки, для защиты от крокодилов.
Агора повторила свой ритуал, окружив лагерь душистыми тлеющими палочками и обсыпав вокруг дорожкой из блестящего порошка. Маленький зеленый варан, неуверенно остановился возле самого защитного круга, дрожа раздвоенным языком, и опасливо повернул обратно.
– Похоже, порода выветривания, – Лебедь задумчиво разглядывал обломок латеритового столбика. – Глинозем, окислы железа и кварц. Обычное дело для африканского континента.
– Вот приспичило тебе его ломать в их священном месте, – раздраженно процедил я.
– Да брось Вась, – отмахнулся Николай. – Ты что в их глупые суеверия веришь?
– Не верю! Но сакральные места трогать нельзя! Понимаешь?!
– Ты меня еще поучи! Ты какой раз в экспедиции? Второй? – психанул Николай. – А я уже их десяток прошел и по вечной мерзлоте лазил! И с эвенками не раз цапался за их «сакральные» места, – с издевкой добавил он.
– И поучу! Неважно, сколько у меня экспедиций и здесь тебе не вечная мерзлота! А крушить священные места местных – прямой путь, чтобы поднять скандал и угробить всю нашу работу!
– Какие, такие места? Я и слов таких не знаю – примирительно сморщил нос Мишка, глядя на нас хитрыми мутными глазами.
– А ты в конец уже оборзел! – гаркнул я, срывая на нем злость. – Снова жраный! Пошел спать! И чтоб завтра был как огурчик, иначе я тебе такую зарплату устрою, мало не покажется! Понял?!
– Не вопрос, командир, – дурашливо козырнул Мишка и пошатываясь побрел в палатку. – Спокойной ночи сударыня, – он дурашливо поклонился Агоре и залез внутрь.
– Сейчас Агора отдохнет, а сторожить буду я, – раздался прямо над моим ухом участливый голос Мугави.
– Снова всю ночь? Это не дело. Давай помогу – обернулся я, пытаясь говорить спокойно и еще кипя от возмущения.
– Вам нельзя, непосвященный не может бороться с духами, – серьезно сказал проводник
– А ты что ли посвященный? – фыркнул я, с сомнением глядя на тщедушного Мугави.
Лебедь, внимательно слушавший наш разговор, с презрительной ухмылкой посмотрел на проводника.
– Я ученик шамана, – с гордостью выпятил грудь парнишка и оскорбленно замолчал.
– Ну, хорошо, – я ободряюще улыбнулся и сказал, стараясь выглядеть серьезным. – Нам повезло, что в охране только посвященные.
– Агора сменит меня под утро, в самые плохие часы, – процедил Мугави, обиженно задрав подбородок и старательно глядя в сторону.
– Что же в них такого плохого? – спросил я, стараясь поддержать разговор и успокоить обидчивого парнишку.
– Это когда близок рассвет, – уже нормальным голосом сказал Мугави – Духам тьмы пора уходить, но они не хотят. Они ищут последнюю жертву исчезающей ночи. Не будет жертвы, они не простят и позже возьмут больше.
– Опять эта белиберда, – разочарованно отвернулся Лебедь, снова беря в руки обломок латерита.
Совсем стемнело. Громко звенели цикады, а над костром плясала мошкара да иногда мелькали мохнатые ночные бабочки и бесшумными тенями проносились летучие мыши. На реке сонно перекликались гуси. Агора, свернувшись калачиком, спала возле огня, положив голову на сложенные ладошки и только неизменные косички торчали в стороны. Невдалеке, почти невидимый за костром, сидел Мугави, а в палатке поразительно громко храпел Мишка.