– Ничего себе! Ограненный алмаз! Где вы его нашли? – Николай во все глаза смотрел на камень в посохе. – Можете показать место? – он перевел взгляд со старика на Мугави.
– Что ты молчишь! – прошипел он, прожигая меня взглядом. – Это же то, что мы столько времени ищем!
Шаман степенно молчал и даже не повернул головы, словно Коли вообще не существовало.
– Подожди ты Коля! – нетерпеливо одернул его я, гадая, что нужно старику.
Из хижины грациозно выпорхнула Агора и пройдя несколько шагов, тоже остановилась позади шамана.
– Это что еще за демонстрация?! – поразился Лебедь, взъерошивая непокорные светлые волосы и удивленно глядя на аборигенов.
– Сейчас будет бла, бла, бла, этого нельзя, того нельзя, – ухмыльнулся Мишка, похлопывая корову по боку и презрительно сощурив глаза.
Шаман вытянул руку и заговорил, поочередно указывая скрюченным пальцем на каждого из ребят.
– Он говорит, – перевел Мугави, не дожидаясь вопроса, – Что путь ваш труден, и он просил предков пропустить вас. Но они молчат. В долине ничего нельзя трогать, чтобы не нарушить их покой. Агора поведет вас, предки не посмеют обидеть дающую жизнь.
Он поднял руку и девушка вышла из-за спины и опустилась перед стариком на колени, склонив голову. Ее косички почти касались коричневого лица шамана. Тот прижал ладони к вискам девушки и что-то беззвучно бормотал. Николай заворожено следил за полными упругими грудями девушки, которые, даже повиснув не потеряли приятную округлую форму. Он посмотрел на ее крепкие ноги, частично прикрытые набедренной повязкой, и поймал себя на том, что автоматически нежно гладит корову. Коля, словно обжегшись, резко отдернул руку и воровато оглянулся, что не укрылось от моего взора.
«С ним будут проблемы», – огорченно подумал я, глядя в хитрющие глаза парня.
Николай Лебедь, был самым старшим в нашей группе. Высокий, худой, с нагловатыми серыми глазами и копной непокорных русых волос, он любил девушек и нравился им. Парень он был смелый и бесшабашный, в отличие от осторожного Василия.
– Сейчас папа, доче лекцию дочитает, и поедем, – хмыкнул Миша, уважительно поглядывая на шамана.– Я всегда говорил: «Старый воин – мудрый воин».
– Где же его мудрость? – негромко спросил я – Если он таким как мы, дочку доверяет? Глянь, как у Лебедя глаза горят! Да и ты на нее, как кот облизываешься.
– Ага. Можно подумать ты у нас евнух, – ехидно сказал Мишка, бросив задорный взгляд в мою сторону.
– Евнух, не евнух, а скандала допустит нельзя, – отозвался я мрачно поглядывая на Колю.
– Может у них вообще многоженство или местные мужики ее не достойны, – не сдавался Мишка.
– А мы конечно в самый раз, – с сарказмом фыркнул я.
– А что?! Мы даже очень ничего, – выкатил грудь Мишка
– Вась не переживай все в норме будет…
– Василь Василич, а как же вы без женщин? Вы же там долго были, – удивился гитарист Игорь, подумав, что он бы точно не выдержал.
– Да подожди, дай послушать! У тебя, только одни бабы на уме, – раздраженно перебила его Ольга.
– А что, вполне нормальный вопрос, – обиделся Игорь
– А дальше Василь Василич, дальше что было? – спросила Вера, глядя на преподавателя широко раскрытыми глазами.
– Дальше? Василь Василич наклонился и подбросил ветку в костер. – Дальше…
Через час мы уже шли по саванне среди редких чахлых кустиков, покрытых красноватой пылью. Местность была совершенно однообразная, и я не понимал как Мугави находит здесь дорогу. Мы качались на широких костлявых спинах коров, маясь от жары и истекая потом. Мугави ходко топал впереди, поднимая босыми ногами облачка пыли и выглядел абсолютно свежим. Даже Агора чаще шла рядом со своей круторогой коровой, чем ехала на ней, явно жалея буренку. Мишка гордо восседал на корове, словно джигит на коне, что-то мурлыкал под нос и периодически прикладывался к плоской фляжке. Иногда он подъезжал к Коле, и тогда фляжка перекочевывала тому в руки. Они бросали откровенные, голодные взгляды на Агору и громко ржали. Я хмурился, мрачно поглядывая на друзей, искренне не понимая, как можно пить на такой жаре и не желая идти на конфликт.
Смуглая девушка, забавно мелькала розовыми пятками, не обращая на них совершенно никакого внимания. Высоко в безоблачном небе лениво парил орел, высматривая подходящую добычу. От жары попрятались даже суслики и только ящерицы грелись на раскаленном песке, стремительно убегая при нашем приближении.
– Все хорош, – зло сказал я подъезжая к Лебедю- Сейчас Вас на жаре совсем развезет, что тогда делать будем?! Уже темнеть начинает. Хорош, – рыкнул я, глядя в глаза ухмыляющемуся Мишке.
– Да я ничего, – примирительно поднял руки тот. – Хорош, так хорош, – и отъехал в сторону. В его голосе не было ни капли раскаяния.
– Пора привал делать, – рядом бесшумно возник Мугави, придерживая за рог корову. – К долине вечером идти нельзя, духи не дремлют.
Я сверился с картой. Судя по всему, мы прошли почти треть пути.
– Все мужики, привал! Миш на тебе костер, а мы с Колей палатку поставим.
Мугави тем временем, воткнул в твердую землю прочные прутья какого-то низкорослого кустарника и привязал к ним коров. Агора обошла их стоянку по периметру высыпая вокруг, тонкой сплошной дорожкой, крупный блестящий порошок из кожаного мешочка висевшего на шее. По углам она вкопала и подожгла несколько палочек, от которых потянулся пахучий дым.
– Что это она делает? – удивленно поинтересовался я у Мугави, удивленно поглядывая на Агору.
– Защищает нас от хищников и злых духов, – отозвался тот.
– А если мне приспичит за линию выйти? – насмешливо поинтересовался Миша, тем не менее, внимательно слушая проводника.
– Тогда голодная гиена отхватит половину твоей тощей задницы, – засмеялся Лебедь.
– Шутки шутками, но давайте за периметр не выходить, твердо сказал я. – Мы многого не знаем, да и с шаманами ссориться не резон. Правильно?! – повернулся я к Мугави. Парнишка согласно кивнул.
– А завтра что, начнем морды красить и с голым задом бегать, – проворчал Лебедь ни к кому конкретно не обращаясь. Ему уже здорово надоела жара, а смазливая девчонка притягивала взгляд. Он нервно провел рукой по губам, вожделенно глядя на крепкие ноги девушки. У этих шоколадок все просто, надо только выждать подходящий момент. Правда ждать он как раз, и не любил.
– А что, тебе пойдет, – ухмыльнулся Миша складывая в кучку дрова. Я разозлился. Так и хотелось одернуть Лебедя, но я не нашелся, что ответить и промолчал.
Почти совсем стемнело, и вокруг начали концерт цикады. Дул легкий ветерок и стало заметно прохладнее. Миша сидел возле костра, помешивая вкусно пахнущий суп в булькающем котелке. В их роду готовили всегда мужчины, да и как готовили! А Миша был наш признанный шеф-повар. Подошел Мугави и предложил ему несколько белых корешков. Чатишвили осторожно понюхал их, одобрительно кивнул и тоже бросил в котелок. Я сидел возле палатки, заворожено глядя на пламя, иногда бросая взгляды на Агору, которая неподвижно стояла на границе освещенного круга, пристально вглядываясь в темноту. В пляшущем пламени костра, она выглядела статуей, вырезанной из черного дерева, но не мертвой скульптурой из музея, а поразительно живой, настоящей, гармонически сочетающейся с этим первобытным миром.
Мне казалось, что цивилизация где то далеко, далеко, а я древний воин, который сидит у костра, охраняя свою женщину от страшных опасностей таинственной ночи. Агора очень нравилась мне, какой-то удивительной женственностью, простым, но неодолимым, буквально животным притяжением и в тоже время странной загадочностью. Ужасно хотелось встать и заглянуть в ее бездонные глаза, прикоснуться к черной точеной руке, по которой мерцали блики огня.
Из темноты показался Лебедь и прежде, чем я что то сообразил, подошел к Агоре сзади и обнял ее. Левой рукой он сжал грудь девушки, а правой залез под набедренную повязку и гладил бедро. Мугави спокойно сидел у костра, не обращая на них никакого внимания.