Всего за 490 руб. Купить полную версию
С работы вечерами ждать.
Хочу с тобою просыпаться,
Тебе уютно улыбаться.
Здоровы мы – какое счастье!
Закончу я учебу скоро.
И все дороги в одночасье,
Коль друг для друга мы опора,
К семейной жизни приведут
И воедино все сведут:
У каждого своя работа,
Есть дом, в котором сможем жить.
Какая может быть забота?
Любимый, нам с тобой тужить?!
Не вижу никаких причин:
Твои тревоги все напрасны.
– Пойми, я не из тех мужчин,
Что иждивенчеству подвластны;
За счет кого-то чтобы жить,
О чем кого-либо просить.
При этом мило улыбаться,
Чтоб благодарным показаться.
И если я о чем-то сожалел
С тех пор, как познакомился с тобой,
(Давно тебе сказать хотел)
То лишь о том, что ты с другой,
Немного чуждой мне планеты.
И разные нам эполеты,
В преддверии той нашей встречи,
Судьба накинула на плечи.
Запомни, милая, вовеки:
Нужда и бедность в человеке
Способны гордость породить
Иль пресмыкательство взрастить;
Аль независимость и честь,
Аль раболепие и лесть.
Мне лишь немного повезло
Тем, что статистике назло
Я не с презренным большинством
Сродни по духу естеством.
Я лучше беден буду, каясь,
Чем дармоедством не гнушаясь,
Лелеять звонкие монеты,
И лицемерно пируэты
Пред кем-то изящно выполнять.
А ты должна меня понять.
Себе как это представляешь:
В чужом чтоб доме был мужчина
Хозяином своей семьи?
Хотела мысли ты мои?…
Ну что же, вот тебе они.
– Эгоистично поступаешь!
Эгоистично, Радамель!
И что взамен ты предлагаешь?
И какова слов твоих цель?! –
Сменив стремглав былую позу,
Присела рядом с ним Адель,
Учуяв незнакомую угрозу,
Невиданную их беспечности досель.
– Да, ты права.
Эгоистично.
Ты не ошиблась лишь едва,
Произнеся эти слова.
Скажу тебе гораздо больше;
Не год иль пять, а многим дольше,
Я на алтарь из принципов своих,
Лишь за покой незыблемости их,
Не одну сотню жертв принес,
Но им ущерба не нанес!
И если суждено быть вместе:
Признаюсь сразу я невесте,
Которая женой мне стать
Желает; И детей рожать
Хотелось ей бы от меня –
Со мной иначе жить нельзя.
Жилье снимать с тобой мы будем,
Не обитать в палатах тех.
Пусть будет путь тернист и труден,
Все ж верю: ждет в конце успех.
С терпением придется подружиться
И воедино крепко слиться.
Успех тогда лишь к нам придет,
Когда любовь сия найдет
Себе друзей весьма надежных;
Не однодневных и не ложных.
Вот уважение, к примеру;
Доверие, друг в друга веру.
Конечно, страсть, но только в меру!
Имеет подлую манеру
Она с годами пропадать,
Но все ж придется ее взять.
И твоему, к тому же, кавалеру
Известен маленький секрет:
Он знает, как создать ту атмосферу,
Страсть (при которой)
Не посмеет сказать: «Нет»,–
Уже немного улыбаясь,
Чтоб сгладить острые углы,
К Адель, смущая, обращаясь,
Тревог он сбросил кандалы,
В которых та доселе пребывала
И вдаль задумчиво взирала.
– Дурак…
– За что?
– Да просто так.
Не улыбайся!
– Ты улыбаешься сама!
Какие важные слова,
Ну, согласись, я произнес?
– Лишь жаль, что все это всерьез,
Не пожалев девичьих грез.
– Пойми, я должен был сказать,
Ну не в себе же мне держать.
И лучше все на берегу,
Иначе я тебе солгу.
У нас ведь в эти года два
Лишь уместились праздные слова.
Кино, прогулки и шары,
Воздушные да надувные.
Но это все лишь до поры –
Влюбленности дары шальные.
И чуть серьезный разговор
Им прозвучал как приговор.
– …
– Эй, не грусти.
Ну все. Прости.
– Да нет…
Возможно, правильно ты сделал,
Что это мне сейчас поведал.
А знаешь, все же верю я:
У нас счастливая семья
С тобою будет, Радамель.
Я рядом буду. Мне поверь!
Должно у нас все получиться;
Не будешь, знаю, ты мириться
С тем, что сейчас вокруг имеешь.
Иначе поступить не смеешь!
Свой ум, способности предав,
В себе имея этот нрав.
Ты знаешь, я тебе не льщу
И утешений не ищу.
Все это время, наблюдая,
Тебя совсем неплохо зная,
Я эти говорю слова.
– Надеюсь, ты, Адель, права…
А все ж не забывай, родная,
В каких краях мы обитаем.
Какие нынче нравы тут;
Какие качества здесь чтут.
Быть может, что из окон панорамных,
Сентиментально-идеальных,
Ты видишь праздную страну.
Вот только я… в другой живу,–
Решив, что лучшим тут ответом
Ее молчание лишь станет,
Адель, прервав его на этом,
В его объятья снова канет.
– Да, кстати, а родители о нас
Твои чего-нибудь да знают?
– Нет… Правда, думала подчас
Все рассказать. Не разрешают.
Вернее, говорят, что рано.
Я не пойму порой их, право.
Твердят, что нужно доучиться,
А отношения потом.
Я не привыкла так делиться
О чем- то сокровенном, о своем.
– Но в то же время свою дочь
Они бы лицезреть не прочь
До свадьбы непорочно-чистой
И целомудрием лучистой?
– Скорее, это их наказ.
Чтоб в сокровенный день и час
Предстала пред своим супругом
Я, не плененная недугом
Всех легкомысленных девиц,
Пополнив ряд тех единиц,
Сумевших честь свою сберечь,
Не смея ею пренебречь.
– Вот подлинный где эгоизм!
Не тот, меня чем притыкала.
Ведь этот миленький трюизм,
Ах, если бы ты только знала,
Противоречит естеству:
Постпубертанта торжеству! –
Тут Радамель (Себе лишь верен)
Прием, что временем проверен,
Бестактно снова применил –
Он факт иронией склонил.
При этом хитро улыбаясь,
Адель слегка смутить стараясь.
Она с довольством на устах,
С незримой робостью, в сердцах,
Ему чуть слышно прошептала:
«Какой вы остроумный парень…»
И мочку уха целовала.
– И этим уже элитарен! –
В ответ услышала она –
Любви счастливая раба.
– Наверно, мы несовременны
В том, что касается сего.
– Любимая, поверь, нетленны
Столпы величия того,
О чем с тобой мы говорим.
Ты вспомни, чем покончил Рим,
Взрастив в себе зерно разврата.
Садом, Гоморра и Эллада…
Уж мне ль тебе напомнить надо,
Явилась чем за это плата?
– Их Бог за это наказал?…
– Да нет, иначе б я сказал,
Не прикрываясь небесами:
Те наказали себя сами.
– …
– Все ж целомудрие и честь
В своей основе – мир и есть.
Мир, в коем нет срамных болезней,
Нет безотцовщины и блуда.
И этот мир куда полезней,
Но мы с тобою не оттуда;
Пока лежим, обняв друг друга:
Тебе не муж, мне не супруга,
Мы, в меньшей степени, но все же,
Своих страстей рабы ведь тоже.
Диагноз, верно, «утопист»
Над головой моей повис?
Всего лишь разума каприз…
Хронический я реалист.
Не праведник я, не святой.
Я вел себя всегда с тобой
Благоразумно потому,
Что ты, наперекор всему,
Сберечь сумела свою честь.
Я мог ли этим пренебречь?
И сколь кого бы не любил,
Поверь, себя бы не женил
На легкомыслием больных
Девиц прекрасных, но шальных.
– Принципиальность – ваше кредо?
А если бы случилось это,
И я, ошибку совершив,
Предстала б пред тобою, согрешив?
Не стала бы тебе женой?
Ты б жизнь свою связал с другой?
– Да. Не моргнув при этом глазом.
Отсею все вопросы разом,
Сказав тебе такую фразу:
Есть нюх у меня на блудниц.
Подобных видел сотню лиц
Я в общежитии прожив
Своей прекрасной Alma mater.
И аллергию там нажив,
Теперь имею сей фарватер.
Надежный и, казалось бы, простой –
Не быть плененным красотой
Непостоянной да нагой.
Жена должна дарить покой,
Сияя новою луной.
А красота – она ведь что?…
Увы, сезонное пальто,
Накинутое на нутро.
Недолговечное оно!
– Мне интересно так с тобой…
Ты знаешь, в среду я домой
К родителям в Самару еду.
Я с ними заведу беседу.
О нас. Ты прав, созрел тот разговор,
Что был отложен мною до сих пор.–
Еще с часочек полежав
Под кроной будничных идиллий,
Их над собою власть поправ,
Без героических усилий
Они покинули тот парк.
Ждал вечером ее Ремарк.
Его ждал Ильф, и ждал Петров,
Американских городов
(И в этом их заслуга)17,
Два несравненных друга.
X.
И я, признаться, был готов,
С мудреных высоты годов,
Укроеву вменить клише
За рай, что с милым в шалаше;
Идеалиста, моралиста,
Бессовестного эгоиста.
Что если б он любил ее,
То на уступки бы пошел.
Но жизнь их – дело не мое,
Однако ж, случай я нашел,
Знакомств своих лета́ архив
При этом вновь я расчехлив.
Был у меня один знакомый.
Он по натуре был ведомый
Желанием разбогатеть,
Местечко потеплей иметь.
Готов на все был соглашаться,
Ничем при этом не гнушаться,