Всего за 299 руб. Купить полную версию
Владимир увидел здоровенный синяк на лодыжке. Фыкин пояснил:
– Осколком всё-таки задело. А собачник с болонкой недалеко заорал, что видел человека на крыше – тот и кинул кирпич. Вот, лечусь лекарством от всех болезней.
– Кирпич на голову – это, конечно, круто, – поддакнул Павшук. – Но кто ж в тебя его может метнуть? Не призрак же! Сам говорил, Нелли к тебе не равнодушна.
И слегка подначил:
– Вдруг она к тебе не равнодушна? Любовь с привидениями – это вам не фунт лиха!
Серёга недовольно поморщился:
– Чёрт его знает, кто там на крышу залез. Никто не успел рассмотреть. Надеюсь, это в голову взбрело не Нелли. Правда, нутром чувствую, не к добру такие страсти-мордасти.
Фыкин нагнулся и достал из-под стола вторую, нераспечатанную бутылку водки. Грустно вздохнул:
– Что? Дёрнем на двоих?
Журналист поначалу отрицательно помотал головой:
– Не хочу. Хотя…
Пошутил:
– Если только позовёшь Нелли быть третьей за компанию. Сдаётся мне, не зря она нашла тебя. Возможно, в тебе вправду вселилась душа её жениха?
Владимир всё пытался уяснить для себя, кому нужна смерть Фыкина?
Серёга молчком порезал сало и хлеб. Почесав пальцем за ухом, вздохнул:
– Знаешь, как ты рассказал ту дурацкую легенду, взгрустнулось мне что-то. Мается, понимаешь ли, девчонка-то теперь по углам. Неужели не могли по-человечески похоронить? Чего-то не просекаю. И, вообще, как и зачем она покончила с собой, что у них там стряслось? Презанятная история! Сны глупые снятся – никакой Фрейд не расколет. Будто за мной какой-то старикан с всклокоченной башкой гоняется по лабиринтам. И у меня впечатление, что нет конца в этой истории. Такого, знаешь ли, гм… Окончательного.
– Сдаётся мне, – поддержал беседу Павшук, – дело, как всегда, в любви. Сам подумай, любишь одного, а выходить замуж приходится за другого. Ей какой-нибудь урод попадётся, ему – старуха. Кому это понравится? Какие же они христиане, коли Иисус завещал всем вечную любовь, а не полную безнадёгу.
Однако, уговоры, длившиеся более двух часов, на Фыкина по-прежнему не действовали. Как и совместное распитие за дружбу и взаимное уважение. Не вдохновляли Серёгу посулы о сокровищах, мерцающих где-то в подвалах.
Раздосадованный журналист встал, уже вознамерившись вызвать такси, как хлопнула форточка. Он поднял глаза и оцепенел: сквозь морозные узоры различалось девичье лицо. Оно было бы очень красиво, если бы не отливало потусторонней синевой. «Полный бред! От «ерша» подобные глюки? – завертелся калейдоскоп мыслей в голове журналиста. – По-моему, я сейчас трезвее, чем в нормальном состоянии. Хотя парящих, как у Шагала, девушек ещё не видал!».
Осоловевший Серёга, проследив за взглядом Павшука, вмиг притих. Ещё немного, и он полезет под стол.
На заснеженном стекле стали проступать слова: «Идите за мной…» Затем лицо призрака растворилось в снежных завихрениях.
Пытаясь совладать с ознобом, Павшук произнёс:
– Так ты хочешь узнать конец истории?
Фыкин тупо молчал, уставившись в окно.
Журналист чуть усмехнулся:
– Возможно, никогда больше работать не будешь.
Последний аргумент теперь уже сработал – Фыкин, наконец, утвердительно мотнул головой. И высказал уже дельную мысль:
– Я, кажется, слышал, как она несколько раз произнесла: «Лучка». Так это аж в пятнадцати километрах от Волженска! Я в таком состоянии не поеду – ещё менты тормознут.
– Точно, – подтвердил Павшук. – Я тоже, вроде бы, услышал это название. Но какое отношение этот райцентр имеет к немецкой колонии? Не пойму. Хотя рискнём ради такого случая? Давай выйдем на улицу и посмотрим, что дальше будет.
Они живо накинули одежонку и выскочили в подъезд.
Глубокая ночь полностью завладела городом, и всё вокруг слегка припорошило. Оба осмотрелись. Серёга указал на фонарный столб невдалеке – там колыхалась в тусклом свете тень Нелли. Она определённо указывала рукой, куда ехать… Потом исчезла.
Оба сели в «девятку» и тронулись на выезд из города. Миновали два моста, затем стелу, определявшую границу Волженска. Павшук ехал, как загипнотизированный. Чуть впереди вновь мелькнула тень призрака. Она проносилась внезапно, молча указывая рукой вперёд и опять неуловимо исчезала.
Журналист бросил взгляд в зеркало: ему показалось, что за ними увязалась какая-то иномарка. Она тянулась в метрах ста от них и никак не отставала. Это насторожило Владимира: «Неужели за нами могут следить? Брось ты! Уже мания преследования из-за этих стрессов». Он решил пока не напрягать Фыкина своими подозрениями. Не то ещё Серёга передумает, и тогда весь план журналиста сорвётся.
На Каспийской трассе машина стала нагонять их, и Павшук напрягся: «Что-то не то. Или я просто перепил?». Вот она обошла их, и журналист заметил сзади шильдик «Мерседеса». Боковые окна были затонированы. «Мерин» прибавил скорости, и постепенно его огни начали растворяться в ночи.
«Показалось, – уже отстранённо подумал Павшук. – Боялся на камеру нарваться, а теперь рванул. И не боится же лететь в такой гололёд!».
Впереди был третий железнодорожный мост, и машина скрылась за его горбом.
Той порой Фыкин в блаженстве размечтался:
– А чё? Вдруг нам призрак покажет, где клад? Скоро Новый год. Накуплю водяры, приглашу друзей, девчонок. Такой шанс гульнуть раз в жизни даётся. Ты обратил внимание: она стояла под фонарём, а следов нет! И, кстати, я заметил, что днём её вижу только я. Остальные-то лишь ночью призраков видят! Или не все? Крепко же меня треснуло по башке тогда…
Впереди показался пост ГИБДД, но инспекторов не было видно. Владимир вздохнул с облегчением. Он повернул за постом налево, поехал по дороге к Лучке. Призрака нигде не показывался.
– Поедем по кругу, – прошептал Павшук. – Где-нибудь объявится.
Они объехали сонный райцентр. Это было сравнительно небольшое поселение. Внезапно тень Нелли материализовалась совсем рядом и указала на одно из двух зданий – то, что поменьше. Оба дома стояли на отшибе у Волги, и представляли собой одноэтажные строения в старинном русском стиле.
Они вылезли из машины, стали оглядываться. Журналист подошёл поближе к тому зданию, что выглядело побольше и поприличнее, прочёл вывеску:
– Районный краеведческий музей.
Повернулся к Серёге, озиравшемуся в темноте:
– Я понимаю, что не это здание она хочет показать нам, а вон то…
Второе здание было явно хозяйственного типа, оно вряд ли было даже подключено к сигнализации.
Владимир вручил Фыкину ломик из багажника, а сам заходил туда-сюда. Тем временем Серёга принялся живо отламывать амбарный замок на двустворчатой двери. Это заняло всего пять минут. Как-никак ночные авантюристы хотели как можно быстрее заполучить за свои страхи положенные богатства, и поскорее убраться подальше.
Дверь распахнулась, на них дохнуло могильным холодом. Павшук пошарил рукой по стенке, щёлкнул выключателем. Загорелась тусклая лампочка. Кроме разбитых ящиков и ржавого «Москвича» ничего не было. В торце виднелся проём каменной лестницы в подвал.
Владимир двинулся первым, освещая путь фонариком.
Когда они сошли вниз, Владимир всё понял. Это был подвал со сводчатым потолком и стенами из дикого камня – именно так строили гернгутеры. Скорее всего, некий купец из Лучки пригласил немецких каменщиков сделать такой же подвал, как у них. Обследовав помещение, Павшук заметил: в одном углу стена явно разбиралась уже после возведения. Постучал по камням: «Эге, да за стеной пустота!».
– Ковырни-ка тут ломиком, – указал он Серёге.
Тот стал долбить, и глухие удары заставляли немного нервничать Павшука.
Наконец, они отвалили первый здоровенный камень. Из тьмы потянуло сквозняком. Журналист осветил подземный тоннель. Сглотнул пересохшим горлом и прохрипел: