Всего за 249 руб. Купить полную версию
Имеются общие заповеди милосердия в буддизме, но буддизм в Индии давно мёртв, и его обряды вышли из употребления много веков назад, не оставив после себя почти ничего. Всегда расплывчатый и абстрактный, сомнительно, что его невыразительные предписания когда-либо эффективно контролировали повседневную жизнь людей. Сингальцы[17] – буддисты, и, тем не менее, жестокое обращение с животными является одним из отличительных признаков современного Цейлона. Современный бирманец – буддист и не должен отнимать чужую жизнь. Но, так же как и сам Будда Гаутама, он ест мясо и, чтобы быть в согласии со своими принципами, он нанимает мусульманина в качестве мясника. Мы склонны судить о следствиях вероучения отталкиваясь от целей, которые преследуют его заповеди, ставящие телегу впереди лошади. Но нам следовало бы лучше знать, на чем делают основной упор наши христианские заповеди, а именно: не собирать себе сокровищ на земле, но собирать себе сокровища на небе, расти как полевые лилии, и, чтобы иметь сокровища на небесах продать своё имение, раздать нищим и последовать за Христом и т. д., и т. п.[18] В христианских столицах западного мира можно увидеть, насколько соблюдаются эти заповеди.
Рядового англичанина нелегко убедить, что убийство зверя или птицы на еду обязательно свидетельствует о жестокости. Я пишу эти строки, находясь в провинциальном английском доме, любезная хозяйка которого, только что возвратилась домой после визита к своим деревенским друзьям. Они, по её словам, только что зарезали свою свинью. Эта изящная и деликатная английская леди совершенно хладнокровно разглядывала мертвую свиную тушу! С точки зрения индуса или мусульманина, нет ничего более ужасного, но для английской провинции всё это совершенно естественно. Леди – добрый друг этой небогатой семьи. Они добросовестно ухаживали и обильно кормили свою свинью в течение нескольких месяцев, и её смерть стала для них своего рода праздником. Они с гордостью считали размер и вес свиньи маленькой победой в своей экономной и бережливой жизни. «Ну и как свинья?» – спросил свою жену хозяин дома за ленчем. «Ничего себе, я её хорошенько осмотрела и мне она показалась действительно прекрасной свиньёй. Они сообщили мне, что им пришлось взвешивать её мясо 14 раз, а я сказала, что это, должно быть, самая большая свинья из тех, что они откармливали после смерти их матери, и им было очень приятно это услышать, они хотели поболтать со мной о своей свинье, но мне удалось от них отделаться».
В перевёрнутом моральном кодексе Востока более высокое место отводится не английской леди, которая проводит свою жизнь в великодушной благотворительности, но при этом, оскверняя себя, ест мясо и прикасается к свиной туше, а лицемерному индусу, который, согласно своему кодексу чистоты и святости, скорее умрёт с голоду, чем съест кусочек мяса, но который также скорее умрёт, чем окажет помощь или просто прикоснётся к умирающему человеку низшей касты, лежащему у порога его дома.
Ветеринарные лечебницы Индии, имея на то определённые основания, часто упоминаются в качестве доказательства трогательного великодушия жителей этой страны. На всём великом континенте существует три таких интересных заведения: в Бомбее, Сурате и Ахмадабаде, находящихся на содержании, главным образом, у банья[19], исповедующих джайнизм. Однако, бомбейский «пинджрапол»[20], как говорят, в значительной степени, содержится на пожертвования великодушного парса, сэра Джамсетджи Джиджибоя[21]. Эти заведения – не лечебницы в истинном смысле этого слова, потому что болезни в них не лечатся, а просто пристанища для парализованных, искалеченных, больных и слепых созданий, о которых некому позаботиться. До тех пор, пока, недавно, мистер Дж. Г. Стил, директор бомбейского ветеринарного колледжа[22], испытывая жалость к больным животным, не начал регулярно их навещать, не делалось совершенно никаких попыток облегчить их страдания и такие порядки существовали в этом заведении с самой древности. Ритуальное почитание жизни не предполагает совершения милосердных поступков. Считается, что достаточно спасти животное от немедленной смерти и положить еду в пределах его досягаемости. И вот, вы можете увидеть здесь эти создания со сломанными конечностями, кости которых никто не пытается вправить, с копытами, длинной в восемнадцать дюймов и чудовищными опухолями. Собаки, как я могу припомнить через прошедшие двадцать лет, были в ужасающем состоянии. Сбитые в кучу, всё время дерущиеся друг с другом, вечно голодные, они все до одной в равной степени страдали от чесотки. Курьёзной достопримечательностью этого места является комната, кишащая насекомыми, паразитирующими на человеке. Время от времени нанимается доброволец, готовый за деньги провести ночь в этой каморке, для того, чтобы лелеемые в ней драгоценные насекомые получили свой обед. Но, предварительно, его одурманивают наркотиками до бесчувствия, чтобы он, в естественном порыве, не поддался искушению прихлопнуть самых назойливых из постояльцев этого приюта. Я, естественно, ничего из вышеописанного своими глазами не видел и всегда сомневался во всём этом, но это одна из самых почитаемых традиций «пинджрапола», и за то, что она действительно существует, ручались Истинные Джентльмены, имеющие непререкаемый авторитет.
Есть замечательные стороны в ритуальном почитании жизни, но это не истинный гуманизм, поскольку в нём не присутствуют в достаточном количестве разум или чувства, способные на самом деле принести пользу животным. Мы, на Западе, по крайней мере, можем извлечь урок из этой концепции, дающей нам понимание того, что каждое живое существо цепляется за жизнь, и что при существующем уровне развития ветеринарной науки нам не обязательно всегда так быстро хвататься за пистолет или нож мясника, как это у нас принято.
Кроме того, необходимо отметить, что община, на попечении которой находятся ветеринарные клиники, сравнительно небольшая, имеющая только местное влияние, и что её деятельность в этой сфере является предметом многочисленных насмешек. В самом деле, не так-то легко уважать людей, спасающих жизнь гусеницам и подкармливающих блох и прочих паразитов человеческой кровью, и не только для человека Запада очевидно, что гротескное прославление буквы закона может служить признаком смерти его духа.
Описание благородного милосердия жителей Востока всегда было отравлено ядом гротескного преувеличения. Хатим Таи[23] – прославленный образец щедрости и великодушия, чьё имя на Востоке у всех на устах, накормил своего брата – тигра (подобно Святому Франциску Ассизскому[24], вы бы сказали) куском мяса, который он срезал со своего тела. Это, может быть, и героический поступок, но, как и многие другие достославные примеры восточной добродетели, он так абсурден и далек от реальности повседневной жизни и поведения, что почти не имеет никакого нравоучительного воздействия.
Однако же, утверждая, что никакая заповедь милосердия не защищает животных Индии, находящихся на службе у человека, мы, в то же время, охотно признаём, что здесь преобладает более гуманное отношение к диким животным, чем на Западе. Здесь вы не увидите деревенских мальчишек, забрасывающих камнями лягушек или натравливающих собак на кошек или привязывающих пустые консервные банки к собачьему хвосту, и здесь нет необходимости издавать закон, защищающий гнездовья диких птиц. Индийский школьник, по дороге в школу, видит множество белок, очень похожих на американского бурундука, но он никогда не бросает в них камни, и воробей, ворона, майна[25] и удод, которые попадаются на его пути, не дрожат от страха за свою жизнь. Индийская резиновая катапульта, называемая на Западе рогаткой ещё неизвестна ему, а пращи и «golél» – стреляющие камнями арбалеты (упоминаемые у Шекспира «stone-bow»[26]), здесь, похоже, используют только караульщики, приставленные охранять фрукты и другой урожай от голодных попугаев и всеядных ворон.