Всего за 319 руб. Купить полную версию
Чтобы сказали мистер и миссис Данвуди, если бы узнали, что их дочка разговаривает с котом и залезает в картины? Наверное, выдернули бы у нее волос и отправили на тест ДНК.
Оказавшись в спальне, Олив зарылась в шкаф в поисках тапочек, чтобы не мерзнуть на холодном каменном полу. Таковых не обнаружилось. Вообще-то у нее было шесть пар тапочек, но они никогда не оказывались там, где положено. Происходило это потому, что тело Олив часто делало что-нибудь, не спрашиваясь у мозга, который обычно был занят куда более интересными мыслями, чем раскладывание вещей по нужным местам. Так что пришлось обойтись второй парой носков.
Внизу Олив принялась копаться в кухонных шкафах, где нашла несколько пакетиков с соевым соусом, кукольную ногу, пару использованных зубных щеток, несколько фонарей с еще работающими батарейками и нечто, что походило на ржавый венчик для взбивания яиц, но могло, наверное, оказаться и деталью часового механизма. По карманам Олив рассовала два исправных фонарика.
Мгновение девочка постояла на верхней ступеньке ведущей в подвал скрипучей лестницы. Из-за порога до нее донеслось холодное, пыльное дуновение сквозняка. Олив замерла и прислушалась. В подвале было тихо. Сделав глубокий вдох, она включила первый фонарь и двинулась вниз за лучом, который прорезал во тьме маленькую дырку.
У подножия лестницы Олив помахала рукой в воздухе, пытаясь найти цепочку висячей лампочки. Слабый желтый свет согнал тени в круг. Даже сквозь двое носков пол казался пронизывающе холодным и влажным. Олив поежилась, высоко подняла фонарик и принялась обводить лучом извилистые закоулки, куда не доставал свет лампы.
Начала она с полок, встроенных в стену под лестницей. Там не было ничего, кроме нескольких покрытых пылью стеклянных банок с соленьями. Олив стащила одну из них с полки, почти ожидая, что в ней плавают мертвые лягушки или глаза в формальдегиде. Действительность оказалась почти такой же ужасной: паукообразная надпись на этикетке гласила «маринованная свекла». Само собой, странно, что кому-то могла нравиться маринованная свекла, но едва ли строители под «чертовщиной» имели в виду именно это. Со вздохом Олив поставила банку обратно. В одном из углов она наткнулась на несколько жестянок из-под краски, а рядом со стиральной машиной обнаружилась пара пустых коробок и упаковка запасных лампочек.
Олив осмотрела пятнистые каменные стены и даже пыль, мягко парящую в свете фонаря. О чем же говорили эти строители? Что такого странного они тут заметили? Свободной ладонью она потерла руку и плечо, стараясь прогнать мурашки. Да, что-то необычное в этом подвале было – но не по виду, а по ощущениям. Полотна наверху хранили свои тайны, но подвал скрывал что-то еще более отвратительное. Картин здесь точно не было, и все же, разрезая тоненьким световым клинком темноту в одном из оплетенных паутиной углов, Олив снова почувствовала, что за ней кто-то наблюдает.
Не опуская фонарь, она осторожно отступила к лестнице, и когда нога уже поднялась на первую ступень, в самом дальнем и темном углу девочка уловила знакомый зеленый отблеск.
– Горацио? Это ты? – прошептала она.
Ответа не последовало.
Собрав всю храбрость в кулак, Олив на цыпочках прокралась сквозь тьму навстречу зеленой искре.
– Эй! – пискнула она.
Снова молчание.
Зародившаяся в сердце паника затопила все тело. Каждый крошечный волосок на руках встал дыбом. Фонарик в руке дрогнул. Что там, в этом углу? И как давно оно скрывается там, смотрит и ждет?..
Олив сделала еще один крохотный шажок. Ореол золотого света озарил силуэт кошки – черной от носа до хвоста, лоснящейся и зеленоглазой. Зверь был огромен – даже крупнее Горацио. Вообще-то, он был даже больше похож на одомашненную пантеру, чем на кошку. Сидел он прямо, обернув хвост вокруг лап, и даже не моргнул, когда Олив приблизилась. Девочка уже начала подумывать, не взбрело ли госпоже МакМартин в голову сделать чучело из своего домашнего любимца, и тут животное по-военному резко кивнуло.