Всего за 449 руб. Купить полную версию
Изабель посмотрела на попугая, мысленно призывая его замолчать, но Рокки был не слишком умен и не унимался. Мама не раз говорила: «Мозги у Рокки куриные», – и сейчас он криками доказывал это.
«Тише! Ну, пожалуйста, заткнись, иначе она найдет меня!»
Поздно. На кухне послышались шаги. Открылся ящик кухонного шкафа, и столовые приборы со звоном посыпались на пол. Мэри-Роуз разбрасывала в разные стороны ножи и вилки. Изабель свернулась калачиком и крепче прижалась к стенке буфета.
Предатель Рокки вылупился на нее и пронзительно завопил, как будто хотел сказать: «Вот она! Вот она!»
Мэри-Роуз оказалась в поле зрения Изабель, но на нее она не смотрела. Она уставилась на Рокки. Подошла к клетке и стояла, разглядывая попугая, который продолжал верещать. Мэри-Роуз открыла дверцу клетки и просунула туда руку. Рокки в панике замахал крыльями, взметая перья и корм. Она схватила бедную птицу – трепещущий комок зеленовато-голубого цвета, – и вытащила ее из клетки. Одним ловким движением она свернула попугаю шею. Рокки обмяк.
Мэри-Роуз швырнула тушку об стену. Мертвая птица плюхнулась на пол печальной кучкой перьев.
Немой крик застрял в горле Изабель. С трудом сдержав его, девочка уткнулась лицом в колени, с ужасом ожидая, что сестра точно так же свернет шею и ей.
Но Мэри-Роуз вышла из кухни. А потом из дома.
3
Клэр приехала в четыре часа и застала Ноя сидящим на ступеньках у входа в школу. Она спешно приняла двух своих пациентов и сразу же поехала в школу, которая находилась в восьми километрах от ее кабинета, но все-таки опоздала на полчаса; судя по виду, сын злился. Он не сказал ни слова, просто залез в пикап и громко хлопнул дверцей.
– Пристегнись, сынок, – попросила она.
Он потянул ремень и щелкнул замком. Некоторое время они ехали молча.
– Я тебя целую вечность дожидался. Почему ты так поздно? – наконец спросил он.
– Мне нужно было принять пациентов, Ной. А почему тебя задержали?
– Я не виноват.
– А кто же виноват?
– Тейлор. Он становится таким придурком. Не знаю, что на него нашло. – Вздохнув, он откинулся на спинку сиденья. – Я-то думал, что мы с ним друзья. А выходит, он меня ненавидит.
Клэр посмотрела в его сторону.
– Ты говоришь о Тейлоре Дарнелле?
– Да.
– А что случилось?
– Все получилось нечаянно. Мой скейтборд врезался в него. И он тут же набросился на меня с кулаками. Ну, я дал сдачи, и он упал.
– Почему ты не позвал учителя?
– Никого рядом не было. А потом вышла мисс Корнуоллис, и Тейлор вдруг завопил, что это я виноват. – Он отвернулся от Клэр, но она успела заметить, как сын украдкой провел рукой по глазам.
«Он так старается казаться взрослым, – подумала она, ощутив внезапный приступ жалости, – но, в сущности, еще совсем ребенок».
– Она отобрала у меня скейтборд, мам, – тихо произнес он. – Ты не можешь вернуть его?
– Завтра я позвоню мисс Корнуоллис. Но прежде хочу, чтобы ты позвонил Тейлору и извинился.
– Но это он набросился на меня! И он должен извиниться!
– Тейлору сейчас нелегко, Ной. Его родители только что развелись.
Сын взглянул на мать.
– Откуда ты знаешь? Он что, твой пациент?
– Да.
– А что у него?
– Ты же знаешь, я не могу говорить об этом.
– Как будто ты вообще о чем-то говоришь со мной, – пробормотал он и снова отвернулся к окну.
Ей хватило ума не заглотить наживку, поэтому Клэр ничего не сказала в ответ, предпочитая молчание неизбежному спору, который мог бы возникнуть между ними, поддайся она на провокацию.