Всего за 399 руб. Купить полную версию
Покинув таможню, они обнаружили возле машины пограничника. Радница предупреждали, что обыскивать будут тщательно. Так и случилось: пока Радниц ждал в стороне, Ко-Ю с пограничником сняли сиденья. После этого пограничник, вооружившись ярким фонариком, не спеша осмотрел капот и обшарил багажник. Наконец он прикатил метровой ширины зеркало на колесах, которое загнал под «роллс-ройс», и, посветив фонариком, придирчиво исследовал днище машины. Убедившись, что все чисто, пограничник разрешил им проехать.
Радниц сел в машину, и Ко-Ю повез его сквозь бетонный лабиринт, в конце которого их ожидал еще один шлагбаум. Здесь их паспорта снова были внимательно изучены, после чего Радниц вручил выданные ему раньше красные талоны. Шлагбаум пополз вверх, и «роллс-ройс» въехал в Восточный Берлин.
– Вдумчивые ребята, – с легким смешком сказал Ко-Ю.
Но Радниц был не в настроении шутить: взглянув на часы, он обнаружил, что до назначенного времени осталось всего три минуты.
Не было нужды подсказывать Ко-Ю дорогу: в какой бы стране они ни находились, Ко-Ю всегда знал, куда ехать. Он был лучшим и самым сметливым из всех шоферов, что когда-либо возили Радница. А еще он был лучшим поваром, лучшим лакеем и слугой. Оплачивались его услуги соответственно.
Автомобиль промчался по Фридрихштрассе, свернул налево к Унтер-ден-Линден, и буквально несколько секунд спустя перед ними возникли Бранденбургские ворота – величественно громоздившиеся на ярко освещенной пустынной площади.
– Остановись здесь, – скомандовал Радниц и нажал кнопку возле сиденья. Стекло, разделявшее пассажира и водителя, поползло вверх.
Как только машина Радница подъехала к условленному месту, из тени вышел коренастый человек. Даже несмотря на полумрак, в котором он прятался от посторонних глаз, легко было заметить, что вид он имел довольно жалкий: мешковатые брюки, шляпа, давно потерявшая форму, плохо сидящее черное пальто. Узнав его, Радниц открыл дверь, и человек, которого звали Игорем Дузенским, подошел к машине и опустился на сиденье рядом с Радницем. Радниц взял микрофон, приказал Ко-Ю трогаться:
– Быстро… просто поезжай вперед. – А затем выключил микрофон.
– Ну что же, друг мой, – обратился он к Дузенскому, – надеюсь, сегодня мы достигнем окончательной договоренности. Мое предложение, разумеется, заинтересует и другие страны, не только вашу. Достаточно времени потрачено впустую.
Дузенский сложил смуглые руки на коленях. Оказавшись в теплом салоне автомобиля после долгого ожидания на холоде, он немного разомлел. Исходивший от Радница аромат дорогих сигар, перемешанный с запахом лосьона после бритья, заставил гостя особенно остро ощутить собственную мучительную бедность. Если этот капиталист, которого они подозревают в намерении обвести их вокруг пальца, надеется запугать его, пусть будет готов к разочарованию.
– Нас не могут подслушивать? – спросил он по-немецки.
– Нет.
– Ваш водитель – надежный человек?
– Да. – Отрывистые ответы Радница ясно давали понять, что его совершенно не занимают эти шпионские игры.
После паузы Дузенский произнес:
– Я поговорил с коллегами. Они не очень-то верят, что вам под силу провернуть то, что вы нам предлагаете.
– Понимаю вас. Я также сомневался в успехе, но к счастью, теперь мои сомнения разрешились. Короче говоря, я уверен, что смогу предоставить вашему правительству формулу ZCX.
– Это как раз сомнений не вызывает, – неприветливо буркнул Дузенский. – Формулу мы смогли бы заполучить и сами, без вашей помощи, но толку нам от нее было бы не больше, чем американскому правительству. Нам обоим известно, что формула закодирована и что код не поддается взлому. Два года американцы потратили на попытки взломать этот код и теперь вот окончательно признали поражение.
– Я могу взломать для вас код, – тихо произнес Радниц. – Для человека с деньгами и мозгами нет ничего невозможного, у меня же есть и то и другое. За достойное вознаграждение я предоставлю вам взломанную формулу. Если вас не устроит результат моей работы, я не получу денег. – Радниц помолчал, разглядывая тлеющий кончик сигары. – Все совершенно прозрачно и ясно. Но вот что мне пока неясно, так это какова ваша ставка?
Радниц поглядел в окно. Они проезжали по аллее Карла Маркса с ее освещенными витринами магазинов – хоть и самому «фешенебельному» торговому району в Восточном Берлине, но все равно довольно непримечательному.
– Вы это серьезно? – спросил Дузенский, и в его голосе слышалось неподдельное удивление. – То есть вы всерьез надеетесь взломать код, который оказался не по зубам американским экспертам?
– Если бы я не был в этом уверен, то не стал бы тратить свое время, – ответил Радниц скучающим тоном. – Думаете, мне доставляет удовольствие преодолевать все эти смехотворные формальности при пересечении границы только ради того, чтобы встретиться с вами и полюбоваться вот этим? – Радниц махнул рукой в направлении унылых витрин и пустынной улицы за окном. – Повторяю мой вопрос: какова ваша ставка?
Дузенский набрал в легкие воздуха.
– Я уполномочен передать вам, что мы готовы заплатить двести пятьдесят тысяч долларов наличными, – сказал он и, помедлив секунду, прибавил возбужденным голосом: – Целое состояние!
Радниц вновь опустил взгляд на тлеющий кончик сигары. Он предполагал что-то подобное. Ему требовалось немало усилий, чтобы сохранять спокойствие и не поддаться раздражению, которое поминутно готово было захлестнуть его из-за необходимости вести переговоры с таким жалким типом.
– Вы это серьезно? – Радниц насмешливо повторил вопрос, только что заданный ему Дузенским.
Дузенский посмотрел в направлении лица Радница, скрытого темнотой в салоне «роллс-ройса».
– Конечно, но сначала мы должны будем убедиться, что это та самая формула.
– Формула ценна лишь в том случае, если ею владеет только одна страна. – Голос Радница по-прежнему звучал приглушенно. – Я готов предоставить декодированную формулу вам на два дня для ознакомления, после чего, если вы не заплатите мне денег, я передам копию другой стране. Это ясно?
– Но как мы можем быть уверены, что вы не будете пытаться торговать копиями после того, как мы оплатим оригинал? – спросил Дузенский, упиваясь собственным хитроумием.
– Потому что моя репутация вам хорошо известна, – парировал Радниц. – Если я заключаю сделку, я выполняю ее условия.
Об этом Дузенскому говорили. Он кивнул:
– Так мы договорились?
– Договорились? С чего вы взяли? Как я понял, вы хотите предложить мне четверть миллиона долларов. Так я понял ваши слова. Никому не возбраняется предлагать то, что он считает нужным, но предлагать глупости – глупо, – сказал Радниц с нескрываемой нотой раздражения в голосе. – Теперь, друг мой, позвольте кое-что сказать вам. Один из моих агентов намекнул – о, только легкий намек, не более – правительству Китая, что формула ZCX, разумеется декодированная, скоро будет выставлена на продажу. – Радниц замолчал, глядя полускрытыми тяжелыми веками глазами в лицо Дузенского, то погружающееся в сумрак, то ярко освещенное светом уличных фонарей, а затем продолжил: – Правительство Китая знает истинную цену этой формулы. Они тут же предложили мне три миллиона долларов. Вы услышали меня? Три миллиона долларов.
Дузенский вытянулся в струнку.
– Три миллиона долларов? – хрипло повторил он. – Да это полный абсурд!
– Вы считаете? – Холодное презрение, которое Радниц испытывал к собеседнику, теперь явственно сквозило и в его голосе, и в манере держаться. – А правительство Китая считает иначе. – Радниц затянулся сигарой. – Ну что ж, будем считать переговоры оконченными. – Включив микрофон, Радниц сказал Ко-Ю: – В русское посольство.