Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
Перестаньте стучать и проваливайте.
- Открывай! - заорал форейтор. - Открой монсеньору маркизу де Бопертюи.
- Ах! - раздалось наверху. - Десять тысяч извинений, монсеньор.Ктож
мог подумать... час такой поздний... Открою сию минуту, и весь домбудетв
распоряжении монсеньора.
Звякнула цепь, проскрипелзасов,идверьраспахнуласьнастежь.На
пороге, дрожа отхолодаистраха,появилсяхозяин"Серебрянойфляги",
полуодетый, со свечой в руке.
Давид вслед за маркизом вышел из кареты. "Помогите даме",-приказали
ему. Поэт повиновался. Помогая незнакомке сойти на землю,онпочувствовал,
как дрожит ее маленькая ручка. "Идите в дом", - послышался новый приказ.
Они вошли в длинный обеденный зал таверны. Вовсюдлинуеготянулся
большой дубовый стол. Мужчина уселся на стул на ближнемконцестола.Дама
словновизнеможенииопустиласьнадругой,устены.Давидстояли
раздумывал, как бы ему распроститься и продолжать свой путь.
- Монсеньор, - проговорил хозяин таверны, кланяясь до земли,-е-если
бы я з- знал, что б-бу-уду удостоен т-такой чести, все б-былобыготовок
вашему приезду. О-осмелюсь п-предложитьвинаих-холоднуюдичь,аесли
п-пожелаете...
- Свечей! - сказал маркиз, характерным жестом растопырив пальцыпухлой
холеной руки.
- С-сию минуту, монсеньор. - Хозяин таверны принес с полдюжинысвечей,
зажег их и поставил на стол.
- Несоблаговолитлимсьеотпробоватьбургундского,уменяесть
бочонок...
- Свечей! - сказал мсье, растопыривая пальцы.
- Слушаюсь... бегу... лечу, монсеньор.
Еще дюжина зажженных свечей заблестела в зале. Туловище маркизаглыбой
вздымалось над стулом. Он был с ног до головы одет в черное, если не считать
белоснежных манжет и жабо. Даже эфес и ножны его шпаги быличерные.Виду
него был высокомерный. Кончики вздернутыхусовпочтикасалисьегоглаз,
смотревших с презрительной усмешкой.
Дама сидела неподвижно, и теперь Давид видел, что она молода икрасива
трогательной, чарующей красотой.
Громовыйголосзаставилегоотвестивзглядотеепрелестногои
грустного лица.
- Твое имя и занятие?
- Давид Миньо. Я - поэт.
Усы маркиза потянулись к глазам.
- Чем же ты живешь?
- Я еще и пастух; я пас у отца овец, -ответилДавид,высокоподняв
голову, но щеки у него покрылись румянцем.
- Так слушай ты, пастух и поэт, какое счастье выпало тебе на долю.Эта
дама - мояплемянница,мадемуазельЛюсидеВаренн.Онапринадлежитк
знатному роду, и в ее личном распоряжениинаходятсядесятьтысячфранков
годового дохода. О ее красоте суди сам. Если всех этих ее достоинстввместе
взятых достаточно, чтобы пленить твое пастушье сердце, скажислово,иона
станет твоей женой.