Всего за 18.88 руб. Купить полную версию
Раэ взглянул на разрушенную церковь.
- Перенесите его пока туда. Гроб найдется?
- Гробы пришлось оставить, - доложил Мюкке. - У нас было несколькопро
запас. Теперь они попали к русским. Надеюсь, они им пригодятся.
Штейнбреннер захохотал. Раэ не смеялся.
- А можно сколотить гроб?
- Скоро его не сделаешь, господин лейтенант, - отозвалсяГребер.-А
тело уже совсем раскисло. Да и вряд лимынайдемвдеревнеподходящий
материал.
Раэ кивнул.
- Заверните его в плащ-палатку. Так в ней и похороним. Выкопайте могилу
и сбейте крест.
Гребер, Зауэр, Иммерман и Бернинг перенеслиобвисающеетелоксамой
церкви. Гиршман нерешительно следовалзаними,несясапог,вкотором
застряли куски ноги.
- Фельдфебель Мюкке! - окликнул Раэ.
- Господин лейтенант!
- Сегодня сюда будут доставлены четверо русских партизан. Завтра жена
рассвете их надо расстрелять. Поручено нашей роте. Найдите в вашемвзводе
охотников. В противном случае назначьте людей сами.
- Слушаюсь, господин лейтенант!
-Одномубогуизвестно,почемуименномы.Ну,даприэтакой
неразберихе...
- Я вызываюсь добровольно, - заявил Штейнбреннер.
- Хорошо.
Лицо Раэ ничего не выразило. Он, как на ходулях, зашагал по расчищенной
дорожке к дому. "Пошел к своей печке, - подумал Мюкке. -Тряпка!Большое
дело - расстрелять несколько партизан!Какбудтоонинерасстреливают
наших сотнями!"
- Если русских приведут вовремя, пусть выкопают могилу и дляРейке,-
сказал Штейнбреннер. - Нам не надо будет трудиться. Заодно! Как по-вашему,
господин фельдфебель?
- Не возражаю!
На сердце у Мюкке кошки скребли. "Эх, ты, чернильнаятвоядушонка!-
думал он. - Тощий, как жердь, долговязый, в роговых очках. Лейтенант еще с
первой мировой войны. И ни одного повышения! Храбрый? Ну, а ктонынчене
храбр? Нет в нем фюрерской закваски!"
- Какого вы мнения о Раэ? - спросил он Штейнбреннера.
Тот взглянул на него с недоумением.
- Ведь он наш ротный, верно?
- Ясно. Ну, а вообще?
- Вообще? Что вообще?
- Ничего, - недовольно буркнул Мюкке.
- Так достаточно глубоко? - спросил старший из русских.
Это был старик лет семидесяти с грязно-белой бородой и яснымиголубыми
глазами; он говорил на ломаном немецком языке.
- Заткни глотку и жди пока спросят, - крикнул Штейнбреннер.
Он заметно повеселел. Среди партизан оказаласьженщина,иглазаего
неотступно следили за ней. Она была молодая и здоровая.
- Надо глубже, - сказал Гребер. Вместе с ШтейнбреннеромиЗауэромон
наблюдал за работой пленных.
- Для нас? - спросил русский.
Штейнбреннер одним прыжком подскочил к нему и наотмашь ударил по лицу.
- Я же сказал, дед, чтобы ты помалкивал. Тут тебе не ярмарка, понял?
Штейнбреннер улыбнулся. На лице его небылозлобы,тольковыражение
удовольствия, как у ребенка, когда он отрывает мухе ножки.