* * *
Дэвид Коулмен увидел Пирсона, когда тот выходил из приемной. Коулмену сначала показалось, что главный патологоанатом болен. Он выглядел как-то странно, словно не понимал, где находится. Но, заметив Коулмена, быстро пошел ему навстречу.
- Доктор Коулмен, что-то я хотел сказать вам… Коулмен понял, что Пирсон не может собраться с мыслями. Думая о чем-то своем, он протянул руку и машинально взял Коулмена за лацкан халата - рука Пирсона дрожала. Коулмен осторожно высвободился.
- Вы что-то хотели мне сказать?
- Да, о лаборатории. - Пирсон рассеянно покачал головой. - Забыл. Ладно, потом вспомню. - Он быстро повернулся, чтобы уйти, но вдруг вспомнил:
- Вам, пожалуй, следует взять на себя контроль над вскрытиями с завтрашнего же дня.
- Хорошо. Я сделаю все, что смогу. - У Коулмена были свои, совершенно четкие представления, как следует организовать работу, и теперь наконец представлялась возможность осуществить свои идеи. Он подумал, что, раз они уже начали этот разговор, неплохо обсудить и другие вопросы.
- Могу я поговорить с вами о лабораториях? - спросил он.
- О лабораториях? - Мысли старика, казалось, были по-прежнему далеко.
- Очевидно, вы помните, что в своем письме я просил поручить мне заведование лабораториями. - Конечно, несколько странно обсуждать такие вопросы в коридоре, но Коулмен опасался, что иной возможности может не представиться.
- Да, да, припоминаю. - Пирсон проводил глазами печальную группу - полицейский и владелец машины, сбивший мальчика, поддерживали под руки убитого горем отца. Они медленно удалялись по коридору, направляясь к выходу.
- Нельзя ли мне начать с серологической лаборатории? - продолжал Коулмен. - Я хотел бы проверить методы лабораторных исследований.
- Что?
Коулмен почувствовал раздражение от того, что вынужден повторять свои слова.
- Я сказал, что хотел бы проверить методы исследований в серологической лаборатории.
- Да, да, конечно, - рассеянно ответил Пирсон. Он все еще смотрел в конец коридора, когда Коулмен ушел.
* * *
Элизабет Александер чувствовала себя хорошо. Собираясь позавтракать в кафетерии больницы Трех Графств, она вдруг ясно ощутила, что уже несколько дней чувствует себя хорошо, и особенно хорошо сегодня. Она только что была в универмаге на распродаже и купила очень красивые занавески. Она радовалась тому, что они подойдут для спальни малютки.
В кафетерии она встретилась с Джоном, чтобы позавтракать вместе.
Увидев, сколько блюд ставит на поднос Элизабет, Джон добродушно спросил ее:
- А не слишком ли?
- Мой маленький очень голоден, - ответила она.
Джон улыбнулся. Несколько минут назад он чувствовал себя угнетенным и подавленным. Он еще не забыл утреннего нагоняя, полученного от доктора Пирсона, но, увидев бодрую и веселую Элизабет, отогнал мрачные мысли. Теперь у него не будет больше неприятностей. Он хорошо подумает, прежде чем высказывать свое мнение.
Доктор Пирсон сам сделал анализы на сенсибилизацию и заверил его, что ему нечего беспокоиться. Он был почти любезен. Доктор Пирсон опытный патологоанатом, а Джон пока еще ничто. Может быть, доктор Пирсон прав в том, что Джон слишком полагался на знания, полученные в медицинской школе. В школах людей начиняют теориями, которые в жизни часто оказываются совсем ненужными. Доктор Пирсон с его опытом знает лучше, что нужно. Он так и сказал, когда производил анализ крови Элизабет. Если менять лабораторные методы каждый раз, когда появится что-нибудь новое, то этому конца-краю не будет. Каждый день совершаются новые открытия в медицине. Но все они нуждаются в длительной проверке. На карту ставится жизнь человека, и здесь, в больнице, ни у кого нет права на риск.
И все же Джону было непонятно, почему лишний тест Кумбса вызвал такое сопротивление у Пирсона. Например, доктор Коулмен тоже был убежден в необходимости третьей пробы.
- Твой суп остынет, - прервала его раздумья Элизабет. - О чем ты думаешь?
- Так, ничего, дорогая.
Джон Александер заметил доктора Коулмена. Он направлялся к столикам, за которыми обычно завтракали врачи. Поддавшись внезапному чувству, Александер вдруг вскочил со стула и окликнул его:
- Доктор Коулмен! Я хочу познакомить вас с моей женой. Элизабет, это доктор Коулмен.
- Здравствуйте, миссис Александер, - сказал Коулмен. Он держал в руках поднос с едой.
Джон смутился от собственной дерзости.
- Помнишь, дорогая, я тебе рассказывал, что доктор Коулмен тоже из Нью-Ричмонда.
- Здравствуйте, доктор Коулмен, - радостно сказала Элизабет. - Я вас очень хорошо помню. Вы заходили в магазин моего отца.
- А ведь верно. - Коулмен вдруг тоже вспомнил ее: она была тогда веселой длинноногой девочкой, ловко и быстро находившей в магазине нужные товары. - Помню, однажды вы, кажется, продали мне бельевую веревку, не так ли?
- Неужели! - воскликнула она весело. - Надеюсь, она оказалась достаточно крепкой.
- Ну, раз уж вы спрашиваете, то скажу откровенно - она сразу же разорвалась в нескольких местах. Элизабет звонко расхохоталась.
- Ну тогда вы должны вернуть ее, и моя мать даст вам взамен другую. Она по-прежнему держит магазин, и порядка в нем еще меньше, чем при отце. - Ее смех был столь заразительным, что Коулмен тоже заулыбался. Джон придвинул стул и пригласил доктора сесть за их столик.
Коулмен мгновение колебался, но, поняв, что это будет просто невежливо с его стороны, согласился. Элизабет ему понравилась, и, глядя на нее, он вернулся в прошлое, вспомнил юность в штате Индиана, старую, видавшую виды автомашину отца, в которой тот ездил к пациентам…
- Я давно не был в Нью-Ричмонде. Отец умер, мать живет на Западном побережье. Вам нравится быть замужем за врачом? - вдруг спросил он Элизабет.
- Не за врачом, - вмешался Джон, - а всего лишь за лаборантом.
- Не преуменьшайте значения вашей профессии, - заметил Коулмен.
- Да, я знаю, он предпочел бы быть врачом, - сказала Элизабет.
Коулмен посмотрел на Джона:
- Это верно?
Джон был недоволен, что Элизабет заговорила об этом.
- Одно время у меня было такое желание, - сказал он неохотно.
- Почему же вы не поступили в медицинский институт?
- Обычные причины. В основном, конечно, деньги, которых у меня нет. Мне хотелось как можно скорее начать зарабатывать.
- Сколько вам лет?
- Через два месяца Джону исполнится двадцать три года, - ответила за него Элизабет.
- Да, преклонный возраст, - заметил Коулмен, и все рассмеялись. - И все-таки у вас есть еще время.
- Не знаю, - сказал Джон, раздумывая. - Беда в том, что все это повлечет дополнительные расходы, а мы только-только начинаем устраиваться. И кроме того, у нас будет ребенок… - закончил он как-то неуверенно.
- Многие смогли окончить медицинский институт, имея семью, детей и множество таких же проблем.
- Я ему все время это твержу, - с чувством сказала Элизабет. - Я очень рада, что вы разделяете мое мнение.
Коулмен посмотрел на Джона. Он был уверен, что его первое впечатление о нем было правильным. Джон оказался добросовестным специалистом, любящим свою работу.
- Знаете, Джон, если не поступите в медицинский институт, пока у вас есть такая возможность, я уверен, вы будете жалеть об этом всю жизнь.
Джон молчал, но Элизабет наивно спросила:
- Правда, ведь нужно много врачей-патологоанатомов?
- Конечно. Пожалуй, даже больше, чем врачей каких-либо других специальностей.
- Почему?
- Во-первых, нужны исследователи, чтобы двигать медицину вперед и заполнить оставшиеся в ней пробелы. В медицине как на войне. Бывают рывки вперед, и тогда врачи устремляются к новым рубежам, оставляя позади много брешей. Их-то и предстоит потом заполнить тем, кто идет следом. В медицине еще множество белых пятен, неразработанных проблем.
- И все это должны сделать патологоанатомы? - спросила Элизабет.
- Нет, это долг всех медиков, но у нас, патологоанатомов, иногда больше возможностей для этого. - Коулмен задумался, и затем продолжал:
- И еще. Исследовательская работа в медицине подобна возведению здания. Каждый кладет по кирпичу, и в результате вырастает стена. И наконец кто-то кладет последний кирпич. - Он улыбнулся. - Правда, не всем удастся сделать столь эффективные вклады в медицину, как, скажем, Флемингу или Солку. Но каждый патологоанатом может и должен сделать свой скромный вклад.
Джон Александер с интересом слушал.
- Вы собираетесь посвятить себя исследовательской работе? - спросил он.
- Да, если мне это удастся.
- В какой области?
Коулмен ответил не сразу.
- Ну, например, липомы, доброкачественные опухоли из жировой ткани. Мы о них знаем так мало. - Его обычное хладнокровие и сдержанность исчезли. Он говорил с воодушевлением. Вдруг он испуганно умолк.
- Миссис Александер, что с вами?
Элизабет вскрикнула от боли и закрыла лицо руками.
- Что с тобой, Элизабет? - Перепуганный Джон бросился к ней.
Элизабет на мгновение закрыла глаза.
- Ничего, ничего. Какая-то боль и головокружение. Но уже все прошло. - Она выпила воды. - Да, прошло, но это было ужасно - какие-то горячие иголки внутри, потом закружилась голова, и все куда-то поплыло.
- С вами это раньше бывало? - заботливо спросил Коулмен. Она покачала головой:
- Нет.
- Ты уверена, дорогая? - Джон все еще не мог успокоиться.
- Не волнуйся. Маленькому слишком рано. По меньшей мере еще два месяца.
- И все же я советую вам показаться врачу, - озабоченно сказал Коулмен.