Всего за 149 руб. Купить полную версию
Наконец Аман не вытерпел:
– Я завтра уезжаю!
Гульзана посмотрела на него долгим взглядом, потом проговорила:
– Опять копать будешь?
Аман встрепенулся:
– Мне всего две недели нужно. Понимаешь, максимум пять метров пройдем и будем у входа в пещеру…
– Ты же сам знаешь, что это неправда! – взорвалась жена. – Сто раз по две недели пройдет, а ты все еще не найдешь эту чертову пещеру!
– Зачем ты так говоришь? – в свою очередь закричал Аман. – Я же стараюсь не для себя! Я хочу помочь Кыргызстану, да ты сама мне спасибо скажешь, когда я найду клад!
– Что мне твои мифические сокровища! Ни мне, ни твоим детям они не нужны – им нужен отец, а не сумасшедший, который только и твердит о кладе. Ты ведь даже во сне бредишь своими сокровищами!
– Гульзана, ты же мечтала жить хорошо, ни в чем не нуждаться, – попробовал успокоить жену Аман. – Потерпи немного, я найду клад, тогда у тебя будет все что пожелаешь!
– Я уже потеряла мужа, – резко ответила женщина. – Мы жили хорошо, пока ты не начал искать клад. Да, у нас многого не хватало, но мы жили так, как все люди. Теперь ты словно в лихорадке, с тобой ни о чем нельзя поговорить. Ты думаешь только о раскопках. Люди смеются над тобой, Аман.
– Люди будут завидовать мне, – закричал Аман, не в силах больше сдерживаться. – Они и тебе будут завидовать. Ты будешь держать в руках бесценные вещи, которые восемьсот лет пролежали в земле! Ты только представь себе, Гульзана, – Аман понизил голос и почти прошептал, – там золото, которое везли на двухстах верблюдах. Вещи, которые стоят миллионы долларов на аукционах. Мы повезем их в Лондон, на Сотсби, в Париж, в Америку. Мы произведем настоящий фурор. Это будет самая большая и ценная находка в мире. С ней не сравнится даже гробница Тутанхамона в Египте!
– Если ты завтра уедешь на Иссык-Куль, я уйду жить к матери, – холодно произнесла Гульзана. – И заберу с собой сыновей. Если не вернешься через две недели, ищи себе другую жену, я устала. Я должна жить дальше и воспитывать детей, а не мечтать о мифическом кладе.
Аман сжал в ярости кулаки. Он не мог ничем возразить жене. Пусть уходит, ему сейчас не до этого. Надо ставить лагерь в ущелье – ребята, верные друзья, ждут не дождутся начала работ. Все рвутся в бой. Все верят, как и он сам, что успех не за горами. Две-три недели – и они будут у цели. Глупая женщина! Она обязана пожелать мужу удачи, ведь он старается ради нее и детей. И конечно же, ради родной страны, погрязшей в долгах! Хотел бы Аман посмотреть, что скажет Гульзана, когда он принесет ей пригоршню драгоценных камней и осыплет дождем из золотых монет. Вот будет зрелище!
Аман мотнул головой, прогоняя прочь завладевшие им видения:
– Хорошо, Гульзана. Делай как хочешь, только не мешай мне. Слишком много людей ждет моих раскопок. Я нашел хорошего спонсора. Он поверил в меня и дает оборудование, денег, возможно, поможет и людьми. Я обязан найти этот клад, как ты это не поймешь!
Видя холодный взгляд жены, Аман замолчал. Он сказал свое слово, пусть сама решает. Он мужчина и не свернет со своей дороги. Чем больше препятствий на его пути, тем крепче уверенность в правильности выбора. Судьба намеренно испытывает его: вдруг он окажется слаб и отвернется от цели? Никогда не бывать этому! Аман сердцем чувствует близость клада. Надо пойти и взять его. Да, будет трудно. Но кто сказал, что должно все само падать с небес в руки? Аман и его верные ребята своими руками вытащат этот клад из недр земли, чего бы им это ни стоило. Удача обязана улыбнуться им!
Часть вторая
Экспедиция
В поисках дракона
Лагерь археологов расположился в яблоневом саду прямо на берегу Иссык-Куля. Когда-то этот сад был ухоженным, теперь же он пришел в запустение. Сквозь заросли разросшихся кустов малины и черной смородины не пробраться. На небольшой пляжик, метрах в двадцати от домика, в котором устроились аквалангисты Николай и Света с пятилетней дочкой Танюшей, ведет единственная тропка, пробитая сквозь прибрежный кустарник. Там и сям по фруктовому саду разбросаны небольшие палатки, дающие приют участникам экспедиции, помогающим им студентам-практикантам и гостям Владимира Михайловича Плоских и его сына Василия, который выполняет функции руководителя экспедиции.
Виктор, бывший в лагере гостем Владимира Михайловича, с интересом рассматривал друзей Василия. Один из них, в первый же день сгоревший на солнце так, что к вечеру на нем можно было бы запросто жарить яичницу, и все время пытавшийся нестерпимую боль снять неумеренным потреблением спиртных напитков, оказался жонглером цирка. Он с готовностью демонстрировал всем сомневающимся свое выступление, записанное на мобильный телефон. Глядя на трясущиеся руки жонглера, трудно было представить себе, что он может управляться с несколькими взлетающими и вертящимися в воздухе снарядами. Видимо, эта дрожь, наоборот, помогала циркачу поддерживать необходимый ритм.
Второй, худой и длинный, словно высохшая палка, оказался индийским йогом, итальянцем по происхождению. С гладко выбритой головой, выставив вперед огромный орлиный нос, он шокировал публику тем, что появился под вечер в марлевых штанах и со свернутым матрацем под мышкой. Это были все его пожитки. Дудашвили тут же окрестил его «италоиндусом». Йог кинулся в объятия Василия, громогласно объявив его «ненаглядным дурындой». Говорил он по-русски сносно, но с сильным акцентом. Видимо, слово «дурында» ласкало его слух и казалось хорошей характеристикой человека. «Италоиндус» заявил, что отрекся от земных благ и что ему достаточно навеса над головой на случай дождя. Правда, ночью все окрестности оглашались стенаниями йога по поводу тучи комаров, которые облепили несчастную жертву, и по поводу ночного холода, который, несмотря на лето, оказался довольно ощутимым и не давал заснуть «италоиндусу». Вконец измучившись, йог залез под перевернутую лодку, лежащую тут же, под навесом, и затих. Утром он, свернув свой матрац, подался к соседу-киргизу, который обещал устроить его у себя в юрте.
Третьим гостем Василия был русский журналист из Литвы. Он впервые приехал в Азию, смотрел на все раскрытыми от удивления глазами и пребывал всё время в состоянии восторга. Кроме того, литовский журналист был не чужд эзотерики и умел играть на варгане. В его сумке была целая коллекция варганов. Там были инструменты из Бурятии, Монголии, Алтая и других разных мест. Был даже варган из Вьетнама. Киргизский варган – темир-комуз просто пленил журналиста, и он с удовольствием наигрывал на нем.
Все друзья Василия были приверженцами эзотерических знаний и верили в Космическую энергию. По вечерам вся компания собиралась в палатке Василия, которая стояла прямо на берегу Иссык-Куля, укрытая от посторонних взоров густым кустарником. Некоторое время «посвященные» медитировали, созерцая таинственно мерцавшие в звездном свете воды горного озера. Потом из кустов доносились тихие мелодичные звуки варгана, и, наконец, окрестности оглашались трубными возгласами какого-то диковинного инструмента, напоминавшими печальное уханье совы и протяжный вой голодного хищника одновременно. Это была сольная партия «италоиндуса».
Прошло несколько дней, и в лагере появились новые люди. Это была съемочная группа японского телевидения. Увешанные аппаратурой кино- и звукооператоры, миловидная молоденькая ведущая и серьезный режиссер, он же сценарист, с проницательными глазами, смотревшими сквозь призму очков, делающих его глаза еще более большими и внимательными. Сопровождали их два переводчика: хрупкая девушка-студентка и кругленький молодой мужчина лет тридцати. Они-то и объяснили цель появления японцев в нашем лагере.