С этим Клео не мог не согласиться.
- Что верно, то верно, но речь сейчас не о Джулиане. Я за тебя беспокоюсь.
- Да я знаю.
- Просто я хочу, чтобы ты не была такой дурой и не швыряла деньги на ветер.
Иджи улыбнулась:
- Между прочим, Клео, до меня дошли слухи, что добрая половина населения этого города задолжала тебе по крайней мере лет за пять. И я что-то не замечала, чтобы ты кого-нибудь выставил за дверь.
Нинни, которая обычно предпочитала помалкивать, на этот раз не удержалась:
- Вот именно, Клео.
Клео с хрустом разгрыз орех, а Иджи подошла и обняла брата.
- Слушай, ты, старый сухарь, да ведь ты ни разу в жизни не прогнал голодного человека!
- Просто не было случая: они все у тебя толкутся. - Клео кашлянул. - А теперь серьезно, Иджи. Я не пытаюсь вмешиваться в твои дела, вынюхивать что-то, но скажи мне, ты хоть немного скопила или нет?
- А зачем? - усмехнулась Иджи. - Знаешь, деньги ведь и убить могут. Вот не далее как сегодня заходил сюда парень и рассказал про своего дядю, у которого была хорошая денежная работа в Кентукки, на монетном дворе. Он чеканил деньги, и все шло лучше некуда, пока... В общем, однажды он нажал не на ту кнопку, и его раздавил мешок с десятицентовиками весом в семьсот фунтов.
Нинни воскликнула:
- Какой ужас!
Клео посмотрел на жену как на сумасшедшую.
- Боже правый, женщина, да ты, никак, веришь всему, что плетет моя ненормальная сестрица!
- А что, разве такого не могло случиться? Его и вправду убило монетами, Иджи?
- Конечно. Семьсот фунтов десятицентовиков или триста фунтов четвертаков - точно не скажу, но парня раздавило в лепешку, это чистая правда.
Клео покачал головой и расхохотался.
ПРИЮТ ДЛЯ ПРЕСТАРЕЛЫХ "РОЗОВАЯ ТЕРРАСА"
Старое шоссе Монтгомери, Бирмингем, штат Алабама
29 января 1986 г.
Каждое воскресенье в день посещений Эд Коуч и его мать, Большая Мама, сидели до вечера в её тесной комнатушке и смотрели телевизор. Сегодня Эвелин почувствовала, что если она сию же минуту не уйдет отсюда, то не выдержит и завопит. Она извинилась и сказала, что ей нужно в туалет. Спустившись к машине, Эвелин обнаружила, что ключи остались у Эда... И вот она опять сидит в зале для посетителей, разрывает пакетик с кокосовыми пирожными, а миссис Тредгуд рассказывает о вчерашнем обеде в "Розовой террасе".
- Во-он там сидела, во главе стола, вся такая надутая, прямо чуть не лопалась от гордости.
- Кто?
- Миссис Эдкок.
- Миссис Эдкок?
- Миссис Эдкок! Помните, миссис Эдкок - в лисьих мехах - миссис Эдкок!
Эвелин напрягла память.
- А-а, та богачка.
- Вот-вот, миссис Эдкок, с кольцами.
- Теперь вспомнила. - Эвелин протянула ей пакетик.
- Ой, спасибо, люблю кокосовые. - Старушка откусила кусочек и сказала: - Эвелин, не хотите кока-колы? У меня в комнате найдется немного мелочи, могу вас угостить. Тут в холле есть автомат.
Эвелин покачала головой:
- Нет, спасибо, миссис Тредгуд. А вы хотите?
- Ой, нет, милочка. Вообще-то я люблю колу, но сегодня меня немного пучит, я бы лучше водички попила, если вас не затруднит, конечно.
Эвелин принесла два бумажных стакана с холодной водой.
- Вот спасибо.
- Так что вы говорили о миссис Эдкок?
Миссис Тредгуд посмотрела на нее:
- Миссис Эдкок? А вы её знаете?
- Нет, я не знаю, но вы только что рассказывали, как она чем-то там сильно гордилась...
- А-а, правильно, рассказывала... Так вот, миссис Эдкок за обедом хвасталась, что у неё в доме сплошной антиквариат, она его чуть ли не пятьдесят лет собирала. Сказала, что потратила на это кучу денег. А я и говорю миссис Отис: "Начинала я свою жизнь без гроша, а теперь сама превратилась в бесценный антиквариат. Может, я теперь стою целое состояние".
Старушка даже засмеялась, так ей понравилась собственная шутка, потом задумалась.