Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
– Тогда я не могу объяснить.
– Неужели?
Сергей отвёл взгляд.
– Честное слово.
– Ну, хорошо. Ты странный.
– Ну, спасибо.
– Нет, в смысле необычный.
– Я стараюсь.
– Зачем?– Ирина снова улыбнулась.
Картина повторилась.
– Я старомоден.
– Нет, ты просто необычный.
– Ты тоже… Никого похожего на тебя я ещё не встречал, уж извини за откровенность.
Ирина снова улыбнулась.
– Извиняю. И вообще, можешь говорить обо мне всё, что захочешь, и совсем не обязательно каждый раз при этом извиняться.
– Я не знаю столько комплиментов.
Вернулся Андрей.
– А вот и я.
«Как невовремя».
– А накурился-то.
– Может, ты ещё меня после каждой сигареты зубы чистить заставишь?
– Мальчики, не ссорьтесь.
– Он всё время меня обижает. Ира, скажи ему.
– Нехорошо, Серёжа.
– Это он меня обижает.
– Нет, ты!
– Ты!
Ирина засмеялась.
– Смешные вы.
– А особенно, конечно, я,– загордился Андрей.
– Да уж, особенно ты.
– Спасибо тебе на добром слове.
– Не за что, обращайтесь ещё,– съязвила Ирина.
Ирина хотела начать проверять самостоятельную работу, но, только взяв, сразу же снова отложила листы.
– Не хочу.
– Привыкай, тебе всю жизнь их проверять.
– А может я фотомоделью стану?
– Вряд ли.
– Почему?– возмутилась Ирина.
– Не скажу.
– Значит я не красивая, не умная…?
– Нет, ты умная.
– А в субботу ты говорил…
– Я слегка приуменьшил. Тебя ещё спичками научить чиркать, так тебе вообще цены не будет.
Ирина засмеялась.
– Что же я, собака, что ли?
– Этакая…
– Ну, говори!
– Не скажу. Вот лапу дашь…
– Ах ты подлец.
– Угу.
– Всё, молчи.
– Молчу.
– И молчи!
– И молчу! Всё, надоела ты мне.
– Ах!
– Да, надоела.
– Ах, Андрюшенька…
Сергей переставал что-либо понимать, но вмешиваться смысла не было.
– Молчи, женщина!
– Ну и ладно. Я на тебя обиделась.
– Подумаешь…
Ирина показала язык и, надув губки, замолчала.
«Заигрывает со всеми подряд,– подумал Андрей.– Какая…»
«Неужели она так со всеми заигрывает?»– подумал Сергей и не на шутку расстроился.
Прозвенел звонок, и через минуту они разошлись.
Сергей пообедал и завалился на диван.
«Что же это значит? Неужели она заигрывает со всеми подряд? Это несправедливо. Да. «Коренным недостатком женского характера является несправедливость». Или это просто соблюдение правил приличия? Правильно. Что же не разговаривать ей с ним теперь? Или, может, это она со мной только соблюдает приличия? Нет! Да… Нет, не может быть. А может для неё это простое ни к чему не обязывающее кокетство? Да, скорее всего, так оно и есть… Но она так мило со мной разговаривает, совсем не так, как с Андреем. Ничего не понимаю. Что же она обо мне думает? Говорит, что я необычный человек, да, я необычный, вот только хорошо ли это? Ира говорит, что хорошо, а там кто его знает. Разве можно верить женщине, а особенно той, которая нравится? Если даже она будет говорить чистую правду, всё равно переиначишь так, как захочешь. Да, нравящаяся женщина не может говорить правду. А она мне нравится. Да, нравится, и хватит отпираться. Она совершенна, она умна, красива, обольстительна… Может я действительно влюбился? Все признаки налицо, вот даже уже и ревновать начал. Неужели правда? Нет… Зачем такие мученья? Не люблю я её, не люблю.
Всё, надо идти работать.
«…вот здесь возникает множество вопросов. По сути, все опровержения бытия-только-для-себя исходят именно из этого звена. Ведь действительно, всё вышеизложенное, все те средства и цели по определению коренятся здесь; здесь корень всех вопросов. Какими же могут быть эти средства (цели) и…» А вдруг Андрей захочет за ней приударить? Только не это! Да, любимую вещь лучше отдать врагу, чем другу, так, по крайней мере, будет лишний повод ненавидеть…
Что-то я ушёл от темы. «…что они вообще есть? Прежде всего, следует отметить, что в дальнейшем понятие средства будет приниматься только относительно воли к самоутверждению…» Андрей, Андрей, а ведь он может. Не, так Ира с ним не разговаривает… Стоп,– Сергей собрался с мыслями,– «…в то время, как для человека как такового это есть цель, т.е. средство самоутверждения есть цель человека…» Всё– таки, скорее всего, она просто кокетничает. А чего здесь удивительного? Кокетство– главное оружие женщины и та, которая не умеет им пользоваться, достойна только сожаления. Всё, хватит. Надо писать. А если она… Писать! «Средства эти задаёт разум опираясь как на обстановку и вообще внешние воздействия, так и на психические особенности данной личности…» Личность… Если Андрей начнёт увиваться за Ирой, я его убью. «Здесь следует подробней разобрать процесс возникновения этих средств, отношение к ним, процесс их реализации, отчуждения и уничтожения».
«Возникновение цели…» Жаль, я не знаю её телефона. Ира, неужели я и вправду в тебя влюбился? А тут этот… Сосредоточься. «…как правило, происходит в юношеском возрасте и связано с воспитанием и вообще окружающей обстановкой. Если я люблю…» Чего? Я люблю… Что за бред?– Сергей стёр.– О чём это я? Опять. Не хочу я об этом думать, не хочу. Надо писать, писать… а перед глазами только лицо Иры… «Если отец у меня– военный и я его уважаю, то я наверняка выберу средством к самоутверждению военную службу и всё с нею связанное; если же я его не уважаю, вряд ли я выберу это средство, или же выберу, но индифферентно ему (как мне кажется). Безусловно, выбор и смена цели может происходить вообще в любом возрасте, но об этом чуть позже.
Так же выбор может иметь резкий, взрывной характер. Например, я выбрал военное дело, но на втором курсе сходил в Третьяковскую Галерею и так расчувствовался, что решил: к чёрту эту службу, буду художником. Смена цели нередко бывает связана с разочарованием: в армии одни карьеристы, здесь отвратительно, уйду отсюда… И с нарастающим влиянием параллельного занятия: пока учился, от нечего делать читал философию и так увлёкся, что кроме философа никем больше себя уже не мыслю. Как видно, это всё есть явления вытеснения/замещения, носящие как протяжённый, так и афферентный характер. Часто замещение происходит и в связи с возникновением какого-либо чувства: очень сильно на кого-то разозлился, влюбился, умер значимый для меня человек…»,– Сергей невольно представил себе человека, который для него многое значит.– Ира… Да напишу я сегодня хоть что-нибудь или нет? Ира, что ты со мной делаешь? Всё! «При этом, в результате такого вида замещения, как правило, наблюдаются наиболее сильные психоэмоциональные конфликты…» И этот Андрей ещё на мою голову. Неужели я влюбился? Да, я влюбился, влюбился! Или нет? Не знаю, не знаю! Вот чёрт! Надо собраться с мыслями. «…нередко приводящие к тяжёлым последствиям: депрессия, суицид, помешательство…» Помешательство… Ира… Андрей… Да что же со мной такое творится? Проклятье! Не могу я писать, не могу сосредоточиться. Никаких мыслей нет, только Ира, Ира, Ира… Всё, это бесполезно, пойду, попробую хотя бы почитать.
Сергей вошёл в аспирантскую и сухо поздоровался с Андреем.
Он сел за стол и, достав свою записную книжку, сделал в ней какую-то надпись, потом достал тетрадь с лекциями и начал искать нужную страницу.
Андрей всё это время с удивлением смотрел на него.
– Чего это ты?
– Чего?
– Какой-то ты убитый сегодня.
– Тебе показалось.
– А что ты там написал?
– Да так, кое-какие пометки для книги.
– А-а, всё пишешь.
– Пишу потихоньку.
– Потихоньку не интересно.
– Зато эффективно.
– И не эффективно, делать что-нибудь надо, когда припрёт так, что аж сил нет, а так, размеренно…
– Я бы уже давно всё написал, если бы так много не дорабатывал.
– Всё равно, неправильно ты пишешь, медленно.
– Маркес, например, двенадцать лет одну книжку писал, в лучшие дни по предложению, так что я ещё нормально.
– Такая книжка большая?
– Да нет, довольно-таки маленькая.
– Ну и нечем тут гордиться? Вот Достоевский Карамазовых всего за два года написал, вот это дело.
– Я так не умею.
– А ты старайся. Каждую неделю увеличивай норму на одну страницу.
– Чушь какую-то ты несёшь, норма,– Сергей усмехнулся.