Всего за 199 руб. Купить полную версию
«… Когда мы устраивались в вагоне, началась возня с Владимиром Ильичем. Мы его с Надеждой Константиновной поместили в особом купе (против чего он протестовал), чтобы дать ему возможность спокойно работать. Но не очень-то мы давали ему работать по дороге! В соседнем купе находились Сафаров с женой, Ольга Равич, Инесса Арманд и я. Мы с Сафаровым тогда не ссорились насчет оппортунизма, но все-таки в вагоне было очень шумно…»[4]
Если Карл Радек был законспирирован в вагоне для тайных переговоров от имени Ленина в Стокгольме, то Сафаров был глубоко законспирирован в спецоперации по уничтожению царской Семьи в Екатеринбурге.
Он едет с молодой женой Валей Сафаровой (её девичья фамилия искажена) в одном купе с лучшей подругой Владимира Ильича Инессой Арманд. В письме Инессе Арманд от 19 марта 1917 года Ульянов (Ленин) пишет: «… Попытаюсь уговорить Валю поехать (она в субботу прибежала к нам после того, как год не была!). Но она революцией мало интересуется…»[5] Речь идёт о жене Сафарова Валентине, как о знакомом и близком обоим человеке.
Во всех списках и воспоминаниях Сафаровы стоят около Инессы Арманд. С чем связана такая близость? Для дружбы не подходит возраст, для родства – фамилии, но, думаю, она не случайна.
Это высокое покровительство пригодилось Сафарову в 1921 году.
Плотников И.Ф.: «… В связи с участием в жестоких репрессиях вызвал недовольство среди населения… отозван в Москву… защищён Лениным…»
Фото 2. Войков, Сафаров (слева направо)
Вторым главным участником расправы над семьёй бывшего царя стал ещё один пассажир «пломбированного вагона» под № 11 в списке членов РСДРП Пётр Григорьевич [Лазаревич] Войков.
Из показаний князя Георгия Евгеньевича Львова Председателя Совета Министров Временного Правительства: «…Про Войкова говорили, что он связан какими-то личными отношениями (чуть ли даже не родства) с самим Лениным…»
Не станем выяснять, кто из них действительно был родственником Ленина.
Два, несомненно, близких Ульянову Владимиру Ильичу человека направляются на Урал: Сафаров Георгий Иванович и Войков Петр Лазаревич.
1.2. Эмигранты
Сначала о Сафарове. Из-за своей близости к вождю его фамилия реже остальных встречается в опубликованных документах.
Газета «Уральский рабочий» за 23 июля 1918 года. Орган «Уральского Областного и Екатеринбургского Комитета Российской Коммунистической партии (большевиков)».
«… Воля революции была исполнена, хотя при этом и были нарушены многие формальные стороны буржуазного судопроизводства…» – Г. Сафаров.
Воля революции – это воля её ВОЖДЯ, проговорился Сафаров. Он вспомнит в застенках НКВД об отменённых им же самим нормах судопроизводства, но будет поздно.
Теперь о Войкове.
По воспоминаниям Павла Михайловича Быкова члена Уралоблсовета в 1918 году: «…В конце ноября 1917 года вводится в состав Совета Войков…»[6] Уже 14 декабря 1917 года Ленин примет Декрет о национализации банков.
Из «Стенограммы воспоминаний Я.М. Юровского о революционных событиях в 1907–1918 гг.» 14 января 1934 года: «…тов. Войкову (т. к., тогда он, будучи комиссаром снабжения, как будто бы был и комиссаром государственного банка). По части национализации банков поскольку управляющие банков сопротивлялись, они были вызваны в Исполком, были арестованы до момента сдачи ими ключей и т. д.) И тогда, насколько помню, банки нами были национализированы…»[7]
Фамилия Сафаров встречается почти везде в дуэте с фамилией Толмачёв. Молоды, образованы, вполне могли подружиться.
Фото 3. Толмачёв, Сафаров (слева направо)
И.Ф. Плотников: «… В воскресенье, 21 июля, в новом городском театре был организован митинг, как афишировалось, – по текущему моменту. Выступали ряд ораторов – видных коммунистов (Г.И. Сафаров, Н.Г. Толмачёв…)»
Свидетельские показания Петра Илларионовича Лылова: «…В то время, когда большевики убегали, то из чемоданов было всё опорожнено и таковые были заполнены деньгами. Сделали это председатель Совета Белобородов, товарищ его (товарищем называли заместителя) еврей Сафаров и члены (Совета) – двое братьев Толмачёвых и секретарь – прапорщик Мутных…»
«… И там, в помещении Волжско-Камского банка, в сундуках и чемоданах И.Л. Татищева, В.А. Долгорукова, А.В. Гендриковой и других лиц из окружения заключённых Романовых, рылись «любители ценностей», и не кто-нибудь, а сами местные вожди. Так, в полуопустошённом сундуке Гендриковой оказался документ, адресованный Г.И. Сафарову, впопыхах, очевидно, оброненный им».
И.Ф. Плотников: «…Георгий Гурьевич Толмачёв был членом обл. совета, а его более известный брат Николай Гурьевич (1895–1919) тогда состоял среди пяти членов Президиума совета…»
Проект обнаруженного следствием документа: «Предъявитель сего товарищ Толмачёв Георгий Гурьевич уполномачивается Президиумом Областного Совета Рабочих, крестьянских и армейских Деп. сопровождать эвакуируемые из Екатеринбурга бумаги и денежные суммы Президиума Областного Совета. Место остановки известно тов. Толмачёву. Все военные и гражданские власти и железнодорожные организации должны оказывать товарищу Толмачёву полное содействие. Председатель Областного Совета».
Далее о Дидковском.
Фото 4. Дидковский
Дидковский Борис Владимирович.
Николай Алексеевич Соколов: «Борис Владимирович Дидковский был, видимо, эмигрант и проживал в Швейцарии. Был близок к профессору геологии Дюпарку и состоял при нём коллекционером…»
Марк Константинович Касвинов в своей книге «Двадцать три ступени вниз», опираясь на архивные источники, пишет о Дидковском: «… в Швейцарии… слушал В.И. Ленина, сдружился с П.Л. Войковым…»
Дидковский специализировался на грабеже членов царской семьи и людей, их сопровождающих.
Камердинер бывшего государя Терентий Иванович Чемодуров о проводимом в доме Ипатьева обыске: «… На это замечание Дидковский резко ответил: «Прошу не забывать, что Вы находитесь под следствием и арестом…» Дидковский не менее четырёх раз в неделю производил контроль, обходя все комнаты…»
Т.И. Чемодуров: «… Числа 6–7 мая (по ст. ст.) прибывший в дом Дидковский предложил всем заключённым в доме объявить у кого и сколько имеется при себе денег… В том, что у меня были отобраны деньги Дидковский выдал мне расписку…»
Поручик И. Толстоухов: «… Генерал-адъютант И.Л. Татищев 10-го июля, по особой бумаге за подписью Белобородова и Дидковского, должен был в 24 часа оставить пределы Уральской области. По полученным на другой день слухам через надзирателей генералы И.Л. Татищев и князь Долгорукий были найдены за Ивановским кладбищем убитыми. Точно смерть или вернее убийство того и другого установить не удалось. Только лишь найденные на одном из трупов расписка на имя гражд. Долгорукого в отобрании от него Дидковским 79 тысяч рублей денег и расписка Чуцкаева в отобрании двух револьверов дают право наверное предполагать, что убитые именно были генералы И.Л. Татищев и кн. Долгорукий…»
Это подтверждает и князь Львов.
Князь Георгий Евгеньевич Львов: «… Князь Долгорукий, сидя в тюрьме, сильно убивался по поводу отобрания у него комиссаром нашей тюрьмы царских денег в сумме 78 или 87 тысяч рублей…»
По этой же схеме в Алапаевске накануне убийства были обобраны все великие князья и люди их сопровождающие. Расписки также остались при убитых. След из Алапаевска ведёт в Екатеринбург к Сафарову.
Флегонт Кабаков: «… Знаю ещё, что в августе была назначена Комиссия, произведшая опись княжеским вещам, из которых хорошие остались у Председателя Следственной Комиссии Николая Говырина, а похуже сдали в Общество Потребителей для продажи.