Всего за 499 руб. Купить полную версию
Все, что практикуется, бесполезно. Имеет смысл только то, что происходит естественным путем. То, что практикуется, не имеет никакого смысла. Все важное в жизни случается, оно не практикуется.
Если я буду практиковать для вас любовь, будет ли это подлинной любовью? Как может быть подлинной любовь, возникшая в результате практики? Любовь как результат практики будет лицедейством, лицемерием. Любовь, которая поднимается, которая начинает биться ключом внутри меня, ее запертые ворота открываются, и поток любви начинает течь изнутри это можно понять. Если я совершаю усилие, очень стараюсь полюбить вас какова будет настоящая ценность такой любви? Точно так же простота, приобретенная в результате практики, не имеет никакой ценности.
Мы повсюду видим людей, практикующих простоту. Те, кого мы называем монахами, практиковали простоту, они приложили все свои усилия. Для каждой мелочи у них есть правило и структура: когда вставать, когда ложиться спать, когда есть, что носить. Монах должен принимать во внимание все без исключения. Очень много планирования. Было бы лучше, если бы он стал инженером, было бы лучше, если бы он был менеджером какой-нибудь компании, было бы лучше, если бы он где-то управлял каким-нибудь механизмом его мозг оказался бы очень компетентным в управлении оборудованием, но он монах.
Жизнь настоящего монаха непосредственна. Жизнь настоящего монаха не практикуется, она спонтанна. То, что происходит внутри него, случается само собой.
В Японии жил император. Он сказал своим министрам, что хотел бы встретиться с монахом. Его премьер-министр ответил: «С монахом? Вы можете найти монахов в каждом закоулке и уголке этой страны. Вы можете пойти куда угодно и встретить их».
В Японии много монахов: в буддийских странах огромное количество монахов. В Камбодже население страны составляет около шести миллионов, и там около шестисот тысяч монахов. То же самое в Японии так много монахов. То же самое и в Шри-Ланке.
Министры сказали императору: «Здесь нет недостатка в монахах или святых людях. Если вы желаете, мы можем собрать большие толпы монахов».
Император ответил: «Нет, я хочу встретиться с монахом лицом к лицу».
Они спросили: «Что вы имеете в виду, когда говорите встретиться лицом к лицу с монахом? Просто пойдите на любую дорогу, и вы найдете кучу монахов».
Император сказал: «Если бы это были монахи, я бы не просил вас о встрече. Все они кажутся мне актерами. Разве кто-то становится монахом, просто надев особую одежду, побрив особым образом волосы и неся на плече особого рода сумку? Все они кажутся мне очень незрелыми. Внутренне они талантливые актеры. Они могли бы быть актерами, но в каком месте они монахи?»
Вам нужно поехать и увидеть монахов. У кого-то на лбу есть особая отметка, другой одет в особую одежду, третий имеет еще что-то особенное. Их последователи делают в точности то же самое. Все это кажется очень ребячливым и незрелым. Разве может разумный и вдумчивый человек когда-либо делать что-то подобное?
Однажды к Ганди пришел один саньясин[9] и сказал, что хочет каким-нибудь образом послужить людям. Ганди оглядел его с головы до пят и сказал: «Прежде чем ты сможешь выполнять какую-то социальную работу, тебе придется оставить это темно-оранжевое одеяние».
Тот спросил: «Почему? Чем оно мешает?»
Ганди ответил: «Сам факт того, что ты носишь эту оранжевую одежду, означает, что ты хочешь, чтобы люди считали тебя саньясином. В противном случае нет никакой причины носить эту одежду. Ты саньясин, поэтому ты можешь быть саньясином в любой одежде. Люди не будут думать, что ты саньясин, в любой другой одежде, кроме этой. Ты хочешь, чтобы люди считали тебя саньясином, а тот, кто хочет, чтобы люди считали его саньясином не саньясин. Какое отношение имеет саньяса к тому, что думают люди?»
Император сказал: «Я хочу встретиться с монахом».
Министры отправились на поиски, чтобы выяснить, существует ли на самом деле такой монах. С огромным трудом они узнали, что подобный человек на самом деле существует и живет в хижине прямо возле деревни. Некоторые люди говорили, что он монах.
Император отправился туда. Он прибыл рано утром. Он думал, что, должно быть, монах поднимается с постели рано утром, поэтому приехал рано. Было около семи или семи тридцати утра. Солнце взошло, но монах спал глубоким сном. Там была статуя Будды, и монах положил на нее ноги. Он все еще крепко спал.
Император спросил: «Что это за монах? Он кладет свои ноги на статую Будды и спит допоздна!»
Люди, которые привели его туда, сказали императору: «Вам не следует так спешить с принятием решения. Непросто распознать монаха».
Из-за того, что мы так быстро делаем выводы, столько лжемонахов кажутся монахами. Любой может просыпаться в четыре, разве это очень сложно делать? Любой может сидеть со сложенными руками перед статуей Будды, разве это очень трудно?
«Вам не следует торопиться с принятием решения. Этот человек нечто особенное. Тот, кто кладет ноги на статую Будды это не обычный человек. Только настоящий монах может положить свои ноги на Будду, никто другой не может этого сделать. Подождите немного, не торопитесь с выводами».