Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Что-то плоховато мне. Сложно после больницы такие километры отмахивать. Привал. Костерок бездымный, чай вскипятить в консервной банке, сухарик погрызть. И думать, думать!
Как доберусь до Москвы, сначала домой. Ключи запасные от квартиры всегда соседям оставляю, мудрое решение. Позвонить детям, успокоить. Далее звонок в лабораторию, как там без меня справляются. Есть у меня правая рука, Максим. Умный парень, хотя еще совсем молодой. В чужие страны не уехал, несмотря на трудности. Ничего еще пару-тройку лет, бразды ему передам. Надо же науку из руин восстанавливать. Ну и кто молодец, почти все вспомнил? Я молодец! Молодец-то молодец, да главного никак не вспомню – по чьей воле я в лечебнице оказался? Если не вспомню, могу в Москве дров наломать.
Пора дальше двигаться. Кажется, что и не отдыхал совсем. Сердце бьется неровно как-то, ноги будто ватные. Пойду потихонечку, надо к утру до шоссе добраться. Какая-то у меня мысль была про риэлторов, а вспомнить не могу. Вроде бы документы оформлял на квартиру, мне предлагали ее продать. Чушь какая-то. У меня одна квартира, где мы с Машей жили, а теперь живу я один. У Андрея с Ольгой своя квартира. Так что я что-то путаю, продавать мне нечего.
Мне кажется, или на самом деле впереди посветлело? Да, лес поредел, вот и шоссе. Но внезапно возникла резкая боль в груди, такая, что дышать трудно. Боль усилилась, отдает под лопатку и даже в челюсть. И жуткий страх, страх смерти. Прислонился к стволу березы, но не устоял, сполз. Только бы сознание не потерять!
Розовое платье, русые косички, глаза голубые… Юленька, ты здесь! Я вспомнил, что тебе обещал! Я обещал с тобой не расставаться никогда. И не расстанусь больше, только ты не уходи, не бросай меня!
***
– Деда, все будет хорошо! Я тебя не брошу! Только обещай, что выполнишь мою просьбу!
– Конечно, выполню, Юленька!
– Ромка очень болен. Ему помощь нужна, врачи хорошие. Я точно знаю, у него есть шанс поправиться. Пусть тетя Катя с ним в Москву приедет. Помоги Ромке, деда!
– Это тот мальчик из Барнаула, моего брата внук, – догадался я, – тезка, значит. Помогу, конечно, раз внучка любимая просит!
– Павла Петровича и Василия Викторовича, деда, не бойся, они не враги тебе. Докторов слушайся, а как поправишься, сразу звони тете Кате.
– До чего же ты у меня умная, внучка! Так и сделаю.
В кабинете у главного врача Павла Петровича раздался телефонный звонок.
– Бугаев? Здравствуйте, Василий Викторович! Сбежал! Да вы не волнуйтесь, я за ним сторожа послал, Иваныча. Идет следом, сейчас уже к шоссе должны выйти. Мне сразу же доложили, когда он к побегу начал готовиться. Я подумал, раз способен на побег, значит, уже окреп достаточно, чтобы ему все рассказать.
– А что, нельзя было сразу, как он собрался бежать, остановить его и побеседовать?
– Он мне не доверял. Считал, что я в сговоре с его недоброжелателями и намеренно его в клинике удерживаю. Поэтому договорились, что сторож двинется следом, в какой-то момент пойдет на контакт и попытается объяснить ситуацию. Но тут вмешался пресловутый человеческий фактор. Иваныч его сначала было потерял в лесу, но потом все же нашел и теперь из виду не упускает.
– Павел Петрович, вы там поаккуратнее. Такой ценный специалист, мы без него как без рук. Ругаемся иногда, но такие светлые головы раз в сто лет рождаются, без преувеличения! Кто бы мог подумать, что такое горе на него обрушится! Сын с женой и дочкой в автокатастрофе… насмерть. На юг ехали, к морю. И ведь так мужественно вел себя наш Роман Михайлович! На опознание ездил в Ростов, груз-200 оформлял. Схоронил и весь с головой в работу ушел. А я и не препятствовал. Ему так легче было. А потом вдруг соседка позвонила – стоит Роман Михайлович у перекрестка недалеко от дома, лица на нем нет. Вышел за хлебом и потерялся, ничего не помнит. Да вы все это лучше меня знаете, Павел Петрович!
– Минуточку, подождите у телефона, Василий Викторович, сторож звонит. Час от часу не легче! Похоже, сердечный приступ у беглеца, пришлось реанимобиль вызывать.
– Мы будем все вместе, деда! И я, и ты, и мама с папой! И никогда не расстанемся! Ромку на ноги поставишь, науку свою в надежные руки передашь, вот тогда я тебя и позову! А раньше не вздумай, есть еще у тебя дела важные на земле! Обещаешь, деда?
– Обещаю, Юленька!
Женька
Татьяна Кадулина @grafomam
Эту дрожь ничем было не унять. Она только меняла их положение, как стопы начинали трястись снова.
– Яшкова Евгения Алесанна, покинув помещение, оставила открытой входную дверь… как его? Что это за помещение?
– Подсобка.
– Подсобки, – небритый следователь продолжал стучать по клавишам, – через которую проникли злоумышленники, похитив имущество и причинив потерпевшему материальный вред на сумму двести тысяч рублей.
Допотопный, зевающий принтер выжимал из себя последние листы Женькиных показаний.
– Рррррасписываемся, – загремел внезапно оживший следователь, – тут, тут, тут, тут. Из города не уезжаем, телефоны не выключаем.
– Меня что, разве не арестуют?!
– Тебя-то? – следователь оживился еще больше – За что? За глупость твою? За то, что курить бегала и дверь не закрыла? Не, за это вон, – он кивнул в сторону еще одного занятого в кабинете стола, – с директором вашего спорткомплекса пообщайся.
Кашляющий принтер неожиданно остановился, и слова следователя повисли в полной тишине. Мужчины за столом как по команде обернулись. Один – такой же небритый, как Женькин, тут же опустил глаза обратно к бумагам. А второй – огромный, как медведь, холёный темноволосый и злой – остановился на полуслове и глазами прожигал дыру в остатках её сознания.
Женя сразу его узнала: неделю назад на собеседовании эти чёрные глаза недоверчиво водили по её узкой фигурке и длинным ногам вверх – вниз.
– Справитесь, Евгения?
Подавать ключи от шкафчиков, приглядывать за персоналом, включать солярий, заводить клубные карты, улыбаться постоянным клиентам. Пфф.
– Справлюсь!
За такую зарплату чего не справиться.
Женя на своих безумных ногах вышла из кабинета и, услышав, как директор спорткомплекса встает за ней следом, села на лавку в ожидании расправы.
– Дмитрий Але…
– В машине жди.
И в ту же секунду в ледяную женскую руку лег тяжелый нагретый брелок. Женя толкнула дверь отделения полиции, обогнула плотное облако табачного дыма и вышла на улицу.
Брелок моментально остыл. Он был гладкий, как голыш с морского побережья. Жене захотелось прицелиться и блинчиком припустить этот камушек обратно в морскую гладь. И разом бы стало проще. Но вина гнала девушку искать машину, а пальцы уже жали на кнопки брелка. Где-то в темноте под ветками сухой березы квакнуло. Женя тут же остановилась.
***
Ее мать искали всем городом. Она пропала, когда девочке было шесть. Дома был ужасный бардак, она это хорошо помнит, но еще четче – запах корвалола и слова соседки бабы Шуры, как мама села в черный автомобиль. Больше ее никто никогда не видел.
Женя не села бы в чужой автомобиль ни за что в жизни. Она аккуратно оглянулась через плечо и встала в ледяную ноябрьскую крошку. Неожиданно машину качнуло, и из неё, ёжась, вылез молодой парень. Темнобровый, заспанный и такой же высокий, как Дмитрий Алексеевич. С минуту он всматривался в экран телефона, растирая веки. Потом подтянул джинсы и с улыбкой обернулся к Женьке:
– Привет, салага! Выпустили тебя? Димас скоро там, нет? Жрать охота. Че вообще было-то?
– Я дверь забыла закрыть.
– Да не, это понятно, – парень затянулся – вынесли, уроды, барахло, да. Ты не слышала, как выносили, что ли?
Глаза парня потемнели, обнажив родство с директором. Женя сжала зубы так сильно, чтобы слезы лились обратно в душу. Не вышло.
– Ты че ревешь? Эй? Ты из-за бабок ревешь? Из-за Димки? Ээээй. Не реви, слышь. Ну. Ааай, Димас, да? – парень резко вскинул телефон к уху, оставив при этом свободную руку на Женином плече – Ясно. Сделаю. Мадам, садись давай в машину.