Всего за 168 руб. Купить полную версию
– Предлагайте, Евграф Михайлович, у меня сегодня много свободного времени, впрочем, давайте дождёмся результатов встречи с Добрыниным, затем будем строить планы.
Подъехал генерал Муратов с адъютантом. Остановившись возле здания, бодро выскочил из коляски. Поприветствовав собравшихся, предложил пройти в здание управы. Поднявшись по красивой чугунной кованой лестнице, украшенной рельефным узором на ступеньках и перилах, они оказались в приемной головы. Служащий, видимо, выполнявший обязанности секретаря, увидев важную компанию, пропустил без доклада. Сопровождавший генерала жандармский офицер остался в приёмной.
– Александр Иванович, как я рад вас видеть! Вчера получил записку. Прибывал адъютант от вас с просьбой принять, если имеется свободное время. Ваше предложение о встрече меня несказанно порадовало. Конечно, не откажу в общении, кто ж начальнику жандармского управления откажет? Никто. Для вас всегда есть время, – ответил Николай Никитич, радушно встречая гостей в центре кабинета.
– Спасибо, дорогой Николай Никитич, знал, что не откажете старому товарищу, – широко улыбаясь, ответил Муратов.
– Что вас привело, чем обязан? Совсем недавно виделись в театре, на прекрасной постановке симферопольской труппы. Что-то случилось после этого? – уточнил семидесятилетний хозяин города, выглядевший подтянуто и бодро для своих преклонных лет.
– Что вы, Николай Никитич, ничего существенного, но есть дело, совсем небольшое. Сказал бы, мизерное дело для вас. Да и не дело совсем, а так, дельце. Хотел представить вам одного молодого человека, вашего земляка. Остальных из присутствующих вы знаете давно и, надеюсь, с лучшей стороны, – пошутил Александр Иванович.
– Так-так, вижу одно незнакомое мне лицо, но не сомневаюсь в личных и служебных достоинствах, коль вы, Александр Иванович, лично представляете! Назовитесь, с кем имею честь знакомиться, – ответил голова и хитро посмотрел на неизвестного гостя.
– Позвольте, я за него скажу. Как говорил ранее, представить хочу молодого человека. Тулин Евграф Михайлович, титулярный советник, служит при московской сыскной части, туляк, родом с Суходольского прихода. Дворянин, обучался в Александровской военной гимназии, воевал в последнюю Крымскую войну, дослужился до звания штабс-капитана. Героически защищал Баязет, награждён серебряной имперской медалью за военные действия в период русско-турецкой войны 1877—1878 годов. В общем, очень достойный дворянин и гражданин Отечества. В последнее время оказывает нам большую помощь в розыске преступников. Слышали, наверное, два дня назад убийцу Ерша взяли? Его рук дело. Мною при содействии генерала Бестужева ходатайство направлено в Санкт-Петербург, в высочайшее присутствие, с просьбой рассмотреть возможность присвоения следующего чина досрочно и выплаты хорошей премии. Поэтому деньги у нашего героя вскорости появятся. Хотелось бы обсудить коммерческий вопрос, если вы не возражаете. Думает и мается, куда их потратить с пользой для дела. У нас в губернии все знают, что лучше вас никто совет не даст в коммерческих делах, как, впрочем, и во всех остальных, вы известный дока, – подвёл итог своему монологу генерал Муратов.
– Помогу, чем могу, – с уважением сказал Добрынин и пожал руку Евграфу в знак особого уважения.
– Очень приятно, Александр Иванович! И вам спасибо, молодой человек, за обращение ко мне. Польщён, польщён. Давайте обсудим несколько позже наши коммерческие дела, а пока присаживайтесь, чай уже готов. Все вопросы решим. Мы, туляки, хоть люди и небогатые, но гостеприимные и воспитанные, а то своими коммерческими делами нашу очаровательную графиню утомим, – продолжал говорить Добрынин, помогая Ольге Владимировне присесть за чайный столик.
– Да, Николай Никитич, вы гостеприимны, об этом весь город знает. Чаю отведаем с удовольствием, у вас он всегда особый, вкуснее в губернии нет, – поддержал разговор Муратов, также присаживаясь к столику.
– Вы, Ольга Владимировна, всё хорошеете, одна из самых очаровательных и неподражаемых наших тульских красавиц. Да что тульских – российских красавиц! Как папенька, Владимир Алексеевич, и маменька поживают? Как дед? – уточнил голова.
Пока Пётр рассказывал о жизни семьи, Евграф с интересом рассматривал легендарного голову и его кабинет. Вчера он много услышал об этом известном и удивительном человеке. Добрынину шёл семьдесят первый год, но он был необычайно крепок и подвижен. О нём говорили как о человеке выдающегося ума и хозяйской хватки. Не зря четверо членов его семьи уже более тридцати пяти лет правили городом, занимая эту должность двенадцать сроков. Сам Добрынин был избран уже в седьмой раз, до 1886 года. Его род начинал свой путь в большую жизнь с казённых кирпичников, затем способные предки занялись торговлей хлебом. В восемнадцатом веке стали купцами второй гильдии, в начале девятнадцатого века были переведены в сословие почётных граждан города. А три года назад, в шестьдесят восемь лет, Николай Никитич получил дворянство, с этого момента он и все его дети, а также и потомки детей стали дворянами Российской империи. В Туле голове принадлежала большая часть всех хлебных лавок, кроме того, семья Добрыниных торговала и железом, поставляя товар местным заводам. Николай Никитич являлся крупным домовладельцем, сдавая площади под магазины, квартиры и гостиницы, однако особой страстью головы были кони.
Добрынин расширил коневодческое хозяйство в сельце Прилепы, выкупив конюшни и землю у военного ведомства после смерти генерала-майора Гартунга, бывшего управляющего императорскими конными заводами в Москве и Туле. Он был награждён многими орденами и медалями, среди которых имелся даже персидский орден Льва и Солнца, утверждённый вторым шахом Ирана, Фетх Али-шахом. Голова являлся всем известным меценатом и благотворителем, совместно со многими купцами совершил много богоугодных дел, приносящих пользу тульским жителям. Из них особо выделялось строительство Богородичного Пантелеимонова монастыря в Щеглове, на которое он дал более пятидесяти тысяч рублей. В общем, являлся настоящим и признанным отцом города, неустанно думавшим о пользе обывателей и общественных присутствиях. Кабинет у него был купеческим, несмотря на дворянство, на стенах висели портреты императорских особ, в том числе Александра III, ныне правящего. Изразцовая печь, располагавшаяся в углу, имела искусное художественное исполнение, на стенах размещались канделябры для свечей. Бархатные шторы на окнах и все предметы интерьера кабинета имели вид основательный и крепкий, как и сам хозяин. На хорошем дубовом столе резной работы большой стопкой лежали конторские книги, с одной стороны – городские, с другой – свои, по личной коммерции и торговле.
«За столько лет правления городом у уважаемого головы уже все коммерческие дела перепутались. Где государственные, городские, а где – свои, личного хозяйствования, однако и там, и там польза большая. Город развивается, сам богатеет. Вот ведь умудряются особые люди не путать своё с чужим, везде успевают. Рождён порядочным, поэтому и не ворует», – подумал Тулин.
– Ну, а как там у вас в Прилепах? Что с конезаводом? – перехватил инициативу у Петра генерал Муратов.
– Всё неплохо, я даже сказал бы – прекрасно! Сейчас там у меня тридцать коней, много орловских. Прямые потомки тех, что выведены графом Орловым-Чесменским на Хреновском заводе в Воронежской губернии. Месяц назад прикупил я на этом Хреновском конезаводе за восемьдесят тысяч трёх коней. Одного жеребца Антония и двух кобылок-маток, Эсмеральду и Крали. Уже перегнали в Прилепы. Жеребец свою родословную ведёт от самого Бычка, а тот от Сметанки, так что будем ждать хорошее потомство, скоро на лучшие ипподромы выйдем, – с удовольствием и гордостью рассказал Николай Никитич.