Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Версию о том, что VLFBERHT – это имя владельца меча мы сразу отбрасываем, поскольку мечи производились в больших количествах на протяжении почти 300 лет. Отбрасываем также версию о личном имени самого меча по той же причине. Наиболее распространенной версией содержания надписи на мечах VLFBERHT является трактовка ее как имени изготовителя этих мечей – «рейнского кузнеца» Ульфберхта (династии кузнецов Ульфберхт). И остается еще не использованная версия о надписи как девизе, которая никем не рассматривалась.
Очевидно, что VLFBERHT это сложное слово, состоящее из двух слов VLF и BERHT. Первое слово VLF/ULF связывают с др.-герм. wolf, wulf, др.-англ. wulf, др.-сканд. ulfr, ulf, ulv, olf, сканд. ulf, ulv – <волк>. Второе слово производят от ст.-англ. BERHT, соответствующего англ. bright <яркий, светлый, блестящий, сияющий> и происходит от праинд-евр. корня *bhereg-
По нашим изысканиям имя VLFBERHT (ULFBERHT) встречается только в надписях на мечах, обнаружить его как личное имя не удалось. Древнегерманское личное имя WOLFBERHT есть, англо-саксонское WULFBERHT есть, и даже BERHTWULF есть, а имени VLFBERHT (ULFBERHT) нет. Самое близкое германское – Ulbricht, но не VLFBERHT. Из этого можно сделать вывод о том, что либо VLFBERHT это очень редкое имя, либо такого личного имени действительно вообще не существовало.
На наш взгляд, вариант слова VLFBERHT в форме ULFBERHT, представляет собой достаточно искусственную комбинацию (гибрид) из древнескандинавского ULF- и староанглийского -BERHT, очень напоминающее по морфологии и семантике реально существовавшие в средневековой Европе имена, но таковым в реальности не являющимся. Слово VLFBERHT не является ни личным именем изготовителя меча, ни именем самого меча, а существует только в надписях на мечах и имеет какое-то другое, неизвестное содержание, этимологию.
Прежде чем изложить нашу версию этимологии надписи «VLFBERHT» остановимся на трех следующих обстоятельствах.
1. Вероятно, неправильно и нельзя рассматривать надпись на мечах «VLFBERHT» с позиции современного человека только как бренд, как личное клеймо, как знак качества вне связи с религиозно-мистическими взглядами и верованиями производителей мечей и их потребителей. Меч у всех народов был священным, культовым оружием, окруженным множеством обрядов, верований и легенд. Японские мастера, приступая к изготовлению меча, совершали определенную процедуру, включая длительный пост для очищения своего духа и мыслей. Вероятно, и кузнецы (варяги-русь) получали благословление от волхвов, совершали определенные ритуалы, как до начала изготовления меча, в ходе его изготовления, так и при его окончании. Сам процесс ковки железа представлялся средневековому человеку волшебством, а кузнец – колдуном-волшебником, кудесником. Возможно, что волхвы тоже были кузнецами или кузнецы – волхвами. Несомненно, существовала связь «волхв-кузнец». Напомним, что волхвы́ (др.-рус. вълхвъ <кудесник, волшебник, гадатель>) – это древнерусские языческие жрецы, осуществлявшие богослужения, жертвоприношения и якобы умевшие заклинать стихии и прорицать будущее (Википедия). Волхвы – служители славянских языческих культов, аналог кельтских друидов.
Академик Рыбаков Б. А. в книге «Язычество древней Руси» (1987 г.) отмечал, что «Все виды работ с металлом в древности были связаны со множеством обрядов, поверий и представлений, перераставших в мифы… Если пытаться воспроизвести состав жреческого сословия древних славян, то, кроме универсальных волхвов, – «облакогонителей», руководителей языческих обрядов и жертвоприношений, мы непременно должны включить в общий перечень волшебников также и кузнецов, изготавливавших не только орудия труда и оружие (что уже придавало им значительный вес), но и «женскую кузнь», «кузнь многоценную», проявляя «хытрость» и «художьство кузньчьско» [52].
2. Варяги-русь как выходцы из Западной Европы имели в своем лексиконе слова латинского происхождения, несомненно, что они владели латинским языком и писали на нем. Более того, очень вероятно, что варяги-русь пытались записывать и русскую речь с помощью латинского алфавита. Хорошо известно, что славяне до введения азбуки, разработанной Кириллом в IX веке, для записи славянской речи использовали буквы латинского (римского) и греческого алфавита. Так, черноризец (монах) Храбр в своём «Сказании о писменех» (конец IX – начало Х века) писал, что: «Прежде убо словене не имяху книг, но чрътами и резями чьтяху и гадаху погани суще; крестивше же ся, римьскими и гръчьскими письмены нуждахуся писати – словеньска речь бе не устроена; и тако беша многа лета» [37]. Другими словами, славяне после своего крещения еще многие годы использовали для записи русской речи римский и греческий алфавит. Примером записи славянской речи латинскими буквами являются так называемые «Фрейзингенские отрывки» – памятник Х века, содержащий три славянских текста религиозного характера, написанных латинскими буквами (Словарь Брокгауза).
Еще один относительно «свежий» пример записи славянской речи латинскими буквами – известное письмо оршанского старосты Филона Кмиты Чернобыльского к Остафию Воловичу, кастеляну Троцкому, писанное в Орше (Великое княжество Литовское) 5 августа 1574 г., в котором впервые письменно упоминается имя Ильи Муромца: «Pomsti Boz’e, Hosudariu hrechopadenije, chto rozumiejet, bo prijdiet czas, koli budiet nadobie Ilii Murawlenina i Solowia Budimirowicza, prijdie czas, koli budiet slzb naszych potreba» [8, с. 61]. В транскрипции буквами русского алфавита: «Помсти, боже государю, грехопадение, хто розумеет! Бо прийдет час, коли будет надобе Илии Муравленина и Соловья Будимировича, прийдет час, коли будет служб нашых потреба!» [47].
Надо сказать, что многие славянские народы как начали изначально писать на латинице, так и продолжают писать до сих пор. В настоящее время алфавиты на основе латиницы используют: поляки, чехи, словене, сербы, хорваты, лужичане (верхние и нижние). Поэтому неудивительно, что варяги-русь могли писать и писали, используя латинский алфавит. При этом, если, например, поляки как писали, так и пишут на латинице, то русским пришлось переучиваться писать с латиницы на кириллицу. Однако, сегодня уже трудно себе представить произведения Гоголя Н. В. или Чехова А. П. на латинице, не говоря уже о Лермонтове М. Ю. и Пушкине А. С., кириллица стала неким культурным кодом русского народа. Тем не менее в 1930 году в рамках культурной революции и всеобщей латинизации народов СССР кириллица в русском языке чуть не была заменена на латиницу, поскольку предполагалось, что «Алфавит на международной латинской основе укрепит и разовьет единение пролетариата СССР с пролетариатом Запада и Востока…» и «…окончательно освободит трудящиеся массы русского населения от всякого влияния буржуазно-национальной и религиозной по содержанию дореволюционной печатной продукции» [49]. К счастью, этого не случилось!
Такие предложения возникали и ранее. Так, академик Грот К. Я. приводит следующую историю: «Въ 1842 году нѣкто Кадинскій, въ Петербургѣ, рѣшился выступить съ новою азбукой, составленною изъ латинскихъ буквъ, которымъ онъ въ разныхъ сочиненіяхъ давалъ совершенно условное значеніе для передачи звуковъ русскаго языка. Все это было изложено въ брошюрѣ, названной „Упрощеніе русской грамматики. Uproscenie ruskoi grammatichi“ и напечатано двоякимъ шрифтомъ: русскимъ и вновь предлагаемымъ латинскимъ. Какъ поводъ къ своему изобрѣтенію, составитель выдаетъ некрасивость и неудобство русскаго шрифта, съ которымъ будто бы неизбѣжно связаны неясность при чтеніи и опечатки; далѣе ему кажется, будто наша орѳографія такъ произвольна и трудна, что требуетъ измѣненія шрифта. Входить здѣсь въ подробности орѳографической затѣи г. Кадинскаго было бы утомительно и совершенно безполезно. Довольно, что въ свое время Бѣлинскій обстоятельно разобралъ эту брошюру, справедливо замѣтивъ, что ее слѣдовало бы назвать не упрощеніемъ, a „затрудненіемъ“ русской грамоты или новою, еще ужаснѣйшею путаницею нашей грамматики» [11].