Всего за 399 руб. Купить полную версию
Он уставился на дверь. Кто там? Стригунку очень хотелось, чтобы это был Шмыг – мальчик, которого он очень любил. Шмыг всегда обходился с ним по-доброму. Стригунок расстраивался, когда разлучался с ним. Он прислушался, не раздастся ли знакомое шмыганье, но ничего не услышал.
Дверь очень медленно отворилась. Даже не скрипнула. Стригунок увидел ночное небо, усыпанное звёздами. Потом силуэт на фоне темноты звёздной ночи, чью-то чёрную тень.
Кто-то вошёл на конюшню и прошептал:
– Стригунок!
Стригунок негромко заржал. Это был голос не Шмыга, а его отца. Отца Стригунок не любил, тот слишком часто дрался, пинался и охаживал его кнутом. Он лежал тихо, гадая, зачем сюда явился цыган.
А цыган понятия не имел, что в конюшне ночуют Дик и Джулиан. Он старался не шуметь, потому что думал, что в стойле и другие лошади, – он не хотел, чтобы они напугались и начали бросаться на стены. Фонаря у него не было, однако его острый взгляд тут же распознал Стригунка, лежавшего на соломе.
Цыган на цыпочках пошёл к стойлу и споткнулся о ноги Джулиана, торчавшие из-под соломенной подстилки. Он с глухим стуком рухнул на пол, а Джулиан резко сел, мгновенно проснувшись:
– Кто здесь? Что происходит?
Цыган шарахнулся поближе к Стригунку и затих. Джулиан подумал, не приснилось ли ему всё это. Но нога отчётливо болела. Кто-то явно на неё наступил или споткнулся об неё. Джулиан разбудил Дика.
– Где фонарь? Гляди, дверь открыта! Дик, живее, ну где там этот фонарь?
Фонарь нашёлся, Джулиан зажёг его. Сперва он ничего не увидел – цыган закатился в стойло и спрятался за Стригунком. Но вот свет упал на него.
– Ага! Гляди, это тот самый цыган, отец Шмыга! – догадался Джулиан. – А ну вставай! Ты чего это здесь делаешь среди ночи?
Глава 5
У Джордж болит голова
Цыган угрюмо поднялся. Серьги его поблёскивали в свете фонаря.
– Я пришёл за Стригунком, – заявил он. – Это мой конь, так ведь?
– Тебе же сказали: ему пока нельзя ходить, – напомнил Джулиан. – Ты что, хочешь, чтобы он охромел на всю жизнь? Уж ты-то должен понимать, когда лошадь можно использовать, а когда – нет.
– Мне приказали, – ответил цыган. – Я должен уехать вместе с остальными.
– Кто приказал? – презрительно спросил Дик.
– Барни Босуэлл, – ответил цыган. – Он вожак нашего табора. Завтра мы все должны выдвинуться в путь.
– Но почему? – озадаченно спросил Джулиан. – Откуда такая срочность? Что за тайна?
– Никакой тайны, – так же мрачно ответил цыган. – Просто перебираемся на пустошь.
– И что вам там сдалось? – полюбопытствовал Дик. – Не думаю, чтобы таборы туда часто наведывались. Там же совершенно ничего нет. Ну, насколько мне известно.
Цыган передёрнул плечами и промолчал. А потом повернулся к Стригунку, собираясь поднять его на ноги. Джулиан тут же подскочил поближе.
– Ну вот уж нет! Если тебе наплевать на больную лошадь, то мне – нет. Всего-то надо потерпеть день-другой, и он поправится. Но сегодня я коня не отдам. Дик, иди разбуди капитана Джонсона. Он придумает, как поступить.
– Нет, – остановил его цыган скалясь. – Не надо никого будить. Я ухожу. Но только уж пусть Стригунка отдадут Шмыгу как можно быстрее, а то вам не поздоровится. Ясно?
Он угрожающе посмотрел на Джулиана.
– А вот скалиться не надо, – заметил Джулиан. – Очень рад, что ты образумился. Ступай отсюда. Отправляйся завтра с остальными, а я прослежу, чтобы лошадь отдали Шмыгу как можно быстрее.
Цыган метнулся к двери и тенью выскользнул наружу. Джулиан следил, как он идёт через двор – он опасался, что цыган от обиды стащит курицу или одну из уток, спавших возле пруда.
Но он не услышал ни квохтанья, ни кряканья. Посетитель исчез так же бесшумно, как и появился.
– Очень всё это странно! – проговорил Джулиан, запирая дверь. Он привязал щеколду крепкой бечёвкой, чтобы её было не открыть. – Вот так! Если цыган явится снова, внутрь он не попадёт. Но каков негодник – забрался сюда посреди ночи!
Джулиан снова зарылся в солому.
– Зацепился за мою ногу, – добавил он, устраиваясь поуютнее. – Я так и подскочил. Стригунку повезло, что мы ночевали здесь, – иначе тащить ему завтра тяжеленную кибитку, он бы точно опять охромел. Не нравится мне этот тип!
После чего он снова уснул, и Дик тоже. Спал и Стригунок, и нога у него постепенно заживала. Как же он радовался, что ему не пришлось сегодня таскать тяжёлую кибитку!
Утром мальчики рассказали капитану о ночном происшествии. Джонсон кивнул:
– Да, нужно было вас предупредить, что он может заявиться. Они скверно обращаются с лошадьми. Я рад, что вы его выгнали. Боюсь, Стригунок не сможет ходить ещё пару дней. Ничего, пусть бедолага передохнёт немного. А Шмыг потом догонит остальных вместе с кибиткой.
Наступивший день выглядел очень заманчиво. После того как всех лошадей обиходили, а всю работу переделали, четвёрка, вместе с Тимми, решила отправиться на верховую прогулку. Капитан Джонсон сказал, что даст Джулиану своего крепкого коба, а Дик выбрал костлявого каурого жеребца в белых носочках. Девочки решили ехать на своих обычных лошадях.
Генри крутилась вокруг и выглядела понурой. Мальчикам сделалось не по себе.
– Надо бы всё-таки пригласить её с нами, – сказал Дик Джулиану. – Как-то некрасиво оставлять её здесь с малышнёй.
– Знаю. Совершенно с тобой согласен, – ответил Джулиан. – Энн, подойди-ка сюда! Не спросишь у Джордж, можно нам пригласить Генри? Я вижу, ей очень хочется.
– Да знаю, – согласилась Энн. – И мне очень неудобно. Вот только Джордж просто взбесится, если мы её позовём. Они страшно раздражают друг друга. Я боюсь её об этом просить, Джу.
– Глупость какая! – возмутился Джулиан. – Где это видано: мы боимся попросить Джордж взять кого-то в компанию! Джордж давно пора поумнеть. Мне нравится Генри. Она хвастунья, и я не верю в половину её россказней, но она славная да и выносливая. Эй, Генри!
– Да! – откликнулась Генри и с надеждой бросилась к нему.
– Не хочешь ли с нами поехать? – выкрикнул Джулиан. – Мы собираемся на весь день. У тебя ещё есть работа или ты свободна?
– Свободна? А то! – радостно воскликнула Генри. – Вот только… а Джордж об этом знает?
– Я ей сейчас скажу, – пообещал Джулиан и отправился разыскивать Джордж. Она помогала миссис Джонсон сложить запас еды в перемётные сумки.
– Джордж, – храбро начал Джулиан, – Генри поедет с нами. Тут на всех еды хватит?
– Ах, как же славно, что вы её пригласили! – обрадовалась миссис Джонсон. – Ей так хотелось! И она столько нам помогала всю эту неделю, пока тут рук не хватало. Заслужила, точно. Правда ведь это славно, Джордж?
Джордж пробормотала что-то невнятное и, покраснев как свёкла, вышла из комнаты. Джулиан уставился ей вслед, комично поставив брови домиком.
– Мне кажется, Джордж не думает, что это славно, – прокомментировал он. – Боюсь, денёк у нас будет забавный, миссис Джонсон.
– Ну, когда Джордж дурит, лучше не обращать на неё внимания, – беззаботно посоветовала миссис Джонсон, запихивая аппетитный бутерброд ещё в один бумажный пакет. – Да и на Генри, когда ей вожжа под хвост попадает, лучше не реагировать. Ну вот! Я сильно удивлюсь, если вы справитесь со всей этой едой!
Тут вошёл Уильям, один из маленьких.
– Сколько вы им еды положили! – заметил он. – А нам-то на сегодня хватит?
– Да уж не сомневайся! – успокоила его миссис Джонсон. – Ты только и думаешь что о своём желудке, Уильям! Иди найди Джордж и скажи, что всё готово, можно укладывать в сумки.
Уильям выскочил за дверь, но скоро вернулся.
– У Джордж болит голова, и она не поедет кататься, – сообщил он.
Джулиана это явно ошарашило.
– Послушай меня, Джулиан, – сказала миссис Джонсон, аккуратно укладывая припасы в перемётные сумки, – пусть помается этой своей выдуманной головной болью. Не поднимайте вокруг неё шум, не уговаривайте, не говорите, что оставите Генри дома. Просто сделайте вид, что поверили в её недомогание, и ступайте сами. Так она быстрее войдёт в разум, уверяю тебя!