– Это более вероятное предположение. Именно тут копал Стив.
– Но он мёртв, а потому ничего сказать не может.
– Не потому ли его убили?
– Нет, Питер, нет. Ты забываешь, что если бы не злополучные цветы, то в машину сел бы я. Я! Убрать хотели именно меня. Это совершенно ясно. Вспомни, сколько раз вы ездили на моей машине за последний год?
– Я один раз… Нет, это было более года назад. Кажется, Стив брал у вас ключи с пару месяцев назад.
– Да, и ещё раз до этого, и всё! Предвидеть, что сегодня он снова сядет за руль, – было абсолютно невозможно. Тут всё ясно, будем придерживаться фактов, избегая эмоций и видимости правды.
– Тогда я вообще ничего не понимаю.
– Но есть ещё у нас заказ Этель Бах.
– Был, босс, был! Только её муженёк сбежал, в тот же день, когда она к нам обратилась. Не станем же мы его искать по всей стране! Вы сказали, что его дородная супруга хотела всё выяснить про любовницу своего мужа. Мы бы узнали, да только он вовремя сбежал с ней в неизвестную даль. Я побывал у них дома, он забрал свой чемодан, вещи, ничего не забыл. А разыскивать бегунка по всем штатам – этого в нашем договоре не было.
Дик молчал, глядя в одну точку, о чём-то задумавшись.
– Что с вами, босс?
– Размышляю, Питер. Кажется, это дело мы можем сбросить со счётов. Ударившись в бега, неверный супруг не станет подкладывать бомбы и устраивать погром в агентстве. Конечно, было бы лучше, если бы он оставил записку жене, как обычно поступает большинство мужей, тогда бы я был полностью уверен. А так…
– Босс, вы же её сами видели – это же чудовище! При том, что она богата, мужа держала в чёрном теле, считала каждый цент в его кармане, контролировала каждый шаг. С ума можно сойти! На его месте я бы поступил также – умчался бы прочь самым свирепым галопом.
– Но собой он весьма невзрачен, кого он мог соблазнить?
– Не мисс Америку, конечно. Видимо, нашлась некая особа, которая заинтересовалась им. Знаете, босс, в жизни всякое бывает.
– Да, ты прав, в жизни бывает и такое, что не приснится ни одному мудрецу. Сомнения остаются, но главное внимание надо сфокусировать на деле Кларка Уишбома. И прошу тебя, Питер, соблюдать предельную осторожность. У меня предчувствие, что эти парни не остановятся – они настроены весьма решительно.
– Насчёт предельной осторожности вы правы. Замечание верное, считайте, что оно принято к сведению и исполнению. – Питер улыбнулся. – Да и вы, босс, зря не высовывайтесь, не рискуйте.
– Думаю, следует подстраховаться и отказаться от поисков Кларка Уишбома. Известите полковника немедленно: от его дела мы отказываемся. Уладьте все формальности. И чем быстрее вы сие сделаете, тем лучше. Пусть скорее молодчики это узнают и отстанут от нас. Я хочу мира и спокойствия.
– Но тогда у нас вообще не останется никаких дел!
– Лучше без дел, чем… без жизни. Я боюсь не только за себя, но и за тебя, Маргарет. Ты меня должен понять, Питер.
– Понимаю, босс, отлично понимаю. Но мы могли бы действовать с минимальным риском, самыми осторожными способами. А? Скучно без дела.
– Без жизни не веселее. Раньше надо было проявлять осторожность, а теперь следует спрятаться в кусты и там молча сидеть, ни во что не встревая, пока гроза пронесётся мимо… Извини, Питер, тебе нелегко слышать это, понимаю. Ты молод, тебе хочется геройствовать, а я в такие игры уже не играю. – С этими словами Дик демонстративно положил руку на живот, где под рубашке ощущался рубец страшной раны. – Пуля в моём животе проделала такую большую дырку, что через неё напрочь выветрилось всё моё геройство. В большие игроки я не гожусь. Увы, но это так. И тебя не пущу, пока ты работаешь под моим началом. Пойми, ты и Стив были мне вместо сыновей. Стива убили, как и моего Томаса, считай, я потерял уже двух сыновей. Хватит! Я не прощу себе, если что-то случится с тобой. А работу можешь поискать у кого-нибудь другого, дам самую лестную характеристику, ты заслужил. Ищи, я не обижусь. Возможно, вообще закрою агентство. Я тебя, Питер, не гоню, но работу себе подыскивай.
– Понимаю, босс. Очень жаль. А предложения мне насчёт работы были…
– Ты отказался? Зря!
– А почему, как вы думаете?
– Не знаю, вы мне об этом никогда не говорили.
– По той же причине, по какой не уходил от вас Стив, а он был куда способнее меня. Раньше я бы это не признал, но сейчас можно сказать правду.
– Так почему же вы не уходили? Крупных дел у меня не было, от них я принципиально отказывался. Причина вам известна. Не хочу продолжать хоровод смертей. Хочу покоя! Мира со всеми!
– Если можно так выразить, хотя сие весьма спорно, в этом ваш единственный недостаток. Хотя он понятен и простителен, босс. Жаль, что я никогда не видел и, наверное, уже никогда не увижу вас в большой игре. О вас в Лос-Анджелесе ходят легенды, не зря вам дали кличку Белокурая Бестия…
– Ближе к делу, Питер!
– Но и сейчас, босс, вы способны на многое, очень многое. Говорю вам это без лести. И Стив думал точно также. Лучшего детектива не сыскать во всей Калифорнии. Мы учились у вас, подражали вам. Мы…
Резкий звонок оборвал речь Питера. Он досадливо поморщился.
– Как не вовремя, не дали даже договорить. Пойду, открою дверь.
Подошёл, прильнул к глазку, пробурчав:
– Кто там? Почему закрыли…
Выстрел оборвал его слова.
Дик вскрикнул, вскочил на ноги. Сунул руку под мышку, но кобура была пуста: последние годы он укладывал в неё пистолет только дома, а перед уходом на работу вынимал. Хотя полагалось делать наоборот.
Подбежал к Питеру… Пуля угодила в самый глаз и смерть оказалась мгновенной, хоть в этом бедняге повезло.
Дик окаменел от горя…
+ + +
И словно повторился дурной сон! Всё было точь-в-точь как вчера: только центром события стал не Стив, а уже Питер. Вновь приехал лейтенант полиции Энди Шеннон. Опять допрос, показания.
Энди снова и снова вопрошал:
– Неужели ты и сейчас не знаешь, даже предположительно, кто и за что ополчился на вас?
– Энди, ума ни приложу! Клянусь тебе! Мы с ним, – детектив кивнул в сторону уложенного на носилки трупа, – как раз обсуждали этот вопрос, ломали над ним голову, когда позвонили. Он пошёл к двери, не договорив фразы. Проклятье!..
– Несомненно, это связано с каким-то из дел, которые ты ведёшь.
– Мы и об этом говорили. Я решил отказаться от всех. Была у меня уверенность, что они нас в покое не оставят. Увы, не успел, но сделаю это после разговора с тобой. Впрочем, торопиться уже некуда – поздно.
– Дик, сколько у тебя дел?
– Два. Вернее, одно.
– И какое же?
Детектив рассказал о Кларке Уишбоме.
– Очень даже вероятно, что парень связался с наркоманами. Но всё равно не особенно понятны мотивы, которые заставили его или ещё кого-то прибегнуть к столь крутым мерам.
Дик пожал плечами.
– Ничего даже не приходит в голову.
– Да, а что за второе дело, о котором ты упомянул?
– Можно сказать, что его нет.
– И всё-таки, удовлетвори моё любопытство, Дик, расскажи мне о нём.
– Пожалуйста. Одна весьма ревнивая особа попросила проследить, с кем встречается её неверный супруг, внесла аванс. Я послал Питера, но этот муженёк со своей пассией убежал. Личные вещи из дома забрал. Правда, никакой записки не написал. Но всё равно, мы опоздали, следить стало не за кем. Можно считать, что мы даже и не приступили к делу.
– А как его звать? Ну, этого ловеласа?
– Сейчас вспомню. Жена – Этель Бах. Она обратилась к нам. А нё мужа звали Ли: Ли Бах.
– Ли Бах? – со странным выражением лица повторил Энди.
У Дика появилось неприятное чувство, словно он допустил какой-то промах. Не сразу разобрался в нём. Вспомнил, что подобное у него возникало, когда он совершал промашку.
– Значит, Ли Бах? – переспросил лейтенант.
– Да, нам его имя сообщила супруга. Ни я, ни Петер его даже не видели. Поздно обратилась к нам, не заметила подготовку мужа к бегству из дома… Впрочем, у него есть оправдание: она была далеко не самой лучшей женой.
– И ты не знаешь, где сейчас этот Ли Бах?
– Конечно же, нет. Это же ясно из моего рассказа. Не знаю и не мог знать. А чем он тебя заинтересовал?