В очередной раз мимо прошел Бояринцев-старший. Он вообще постоянно попадался мне на глаза. То что-то обсуждал с гостями, то отдавал распоряжения, то танцевал с чьими-то женами или дочерями. Вот и сейчас на его руке висела рыжая дамочка, увешанная бриллиантами, словно новогодняя елка. У кого-то совершенно нет вкуса. Нацепить на себя столько драгоценностей, да еще к такому жуткому платью! И прижиматься к собеседнику, заглядывая ему в глаза, вовсе не обязательно!
Стоп! Да какое мне дело, кто там к нему прижимается?!
– Я хочу поднять этот бокал за мою прекрасную жену! – вновь раздалось рядом.
Новоиспеченный муж приобнял меня за талию и явно собрался поцеловать, но наткнулся на мой взгляд. На долю секунды в его глазах мелькнуло веселье, он салютовал бокалом, залпом выпил шампанское и развернулся к своим друзьям-подружкам.
– Лучшая девушка на свете! Не каждому так везет!
Интересно, мне одной послышался в его голосе тщательно скрытый смешок? Развлекается, гад! Скорее бы уже домой!
Хотя нет, домой еще нескоро. Ближайший год я буду жить в особняке Бояринцевых. Сегодня утром туда отвезли мои вещи. Именно в тот момент я почувствовала, что клетка захлопнулась.
* * *
Отвезли мои вещи! Да уж, их действительно отвезли, и действительно в особняк Бояринцева. Только кто мог знать, что у него этих особняков как у дурака фантиков? Вся моя одежда, украшения, да, черт возьми, даже ноутбук, сменное белье и молочко для снятия макияжа – все оказалось у черта на куличках, в другом конце города. Чтобы доставить это сюда, нужно перебудить чертову уйму народу, и все равно чемоданы окажутся на месте часа через три, не раньше.
Ну и кому все это может понадобиться в четыре утра? Проблема налицо, а решать ее особенно некому. Мой супруг сразу самоустранился. К концу свадебного вечера он умудрился так напиться, что сейчас от него не то что решений, даже более-менее внятной речи добиться не представлялось возможным. Единственное, что он выговаривал хорошо, так это:
– Раз ты теперь моя жена, мы должны ночевать вместе! Первая брачная ночь. А что? Имею право.
Больше всего мне хотелось в крепких выражениях объяснить, на что он имеет право. Трудно было поверить, что блестящий красавчик, каким он был в начале вечера, мог словно по злому волшебству превратиться вот в это.
– А ну-ка, спать! – раздалось за моей спиной.
Я едва не подпрыгнула. Умеют же некоторые приказывать! Вроде бы и не кричал, и не угрожал, а ослушаться невозможно. Игорь Тимурович, счастливый молодожен и примерный семьянин, хоть и пьяный до полного изумления, моментально испарился.
Я осталась наедине с хозяином дома. Эта гостиная, как и весь особняк, производила странное впечатление. Во всяком случае, в той части, которую я успела увидеть. Серо-бежевые тона, недешевая мебель, немного дорогого декора на стенах – и никаких безделушек, милых сердцу вещиц, легкого беспорядка, выдающего, что тут живут люди, и они любят свой дом. Словно хозяевам абсолютно наплевать, где ночевать, а дизайнер не особо фонтанировал идеями, опасаясь не угодить норовистому заказчику. Вот и получилась безликая стандартная красота прямиком из глянцевого каталога. Ничего похожего на нашу бестолковую, безалаберную, но такую уютную и теплую квартиру.
Неудивительно, что мне было не по себе. Присутствие Бояринцева-старшего тоже уверенности не добавляло. Хотелось зажмуриться, а открыть глаза уже дома, в любимой кровати, и с облегчением понять, что все это мне только приснилось.
– Что-то не так? – пророкотало над ухом. Я вздрогнула. Подкрадывается как… как хищник! – Тебе разве не показали твою комнату?
Со мной Бояринцев говорил немного мягче, чем с сыном. Но тоже без особого тепла в голосе. Неудивительно, что у него нет жены!
– Показали, – обернулась я и сглотнула, наткнувшись на немигающий взгляд. – Отличная комната, мне там все нравится. Только переодеться не во что. Мои вещи…
Бояринцев кивнул, видимо, ему уже доложили о случившемся.
– Пойдем! – Он развернулся и зашагал, ничуть не сомневаясь, что я бегу следом. – Валентина в этом доме сейчас не бывает, но какие-то тряпки в шкафу точно остались.
Валентина – младшая дочь Бояринцева. Она уехала с матерью и давно здесь не появлялась. Даже на свадьбу они не пришли… Но это не мое дело.
Бояринцев остановился у одной из дверей, толкнул ее и кивком указал внутрь.
– Подберешь себе что-нибудь. Твои вещи привезут утром.
Я послушно перешагнула порог и застыла. Брать без спроса чужие вещи не хотелось. Если бы так поступили с моими, мне бы не понравилось. Вот только как сказать это Бояринцеву?
Но тот по-своему понял мое замешательство.
– Все чистое, тут с этим строго.
Вот уж в чем я не сомневалась! У такого, как Бояринцев, уверена, вообще со всем строго. И как ни крути, мою проблему он все-таки решил. Теперь не придется выбирать: спать в свадебном платье или голышом.
Глава 5
Я прошла в комнату Валентины. К счастью, хозяин дома за мной не последовал. Это к лучшему: копаться при нем в вещах его дочери как-то совсем нехорошо. Но закрыв за собой дверь и распахнув дверцы шкафа, я ахнула. Что он там говорил? Она давно здесь не бывает? Даже сомнений нет – давно. Эти вещи могла бы надеть разве что пятнадцатилетняя девочка, да еще и лет десять назад. Кислотные цвета, идиотские принты… Сначала я хотела ограничиться пижамой, благо нашлась вполне приличная, свободная и подходящая по размеру. Но потом подумала, что обещанное Бояринцевым «утром» – понятие растяжимое, а вдруг мне понадобится выйти из комнаты? Кто знает, как тут у них все заведено. Может, свалят чемоданы кучей у дверей, и тащи их сама куда хочешь. Рассекать по чужому дому все же лучше не в пижамных кружевных шортиках, а в дневном наряде.
Я с полчаса копалась в одежде, пока не отыскала одно-единственное платье, которое худо-бедно на меня налезло, хоть и едва прикрывало попу.
С двумя трофеями я и отправилась в свою комнату. Она действительно была неплоха, и все необходимое для жизни здесь имелось. В ванной обнаружились новенькие гигиенические принадлежности, вплоть до одноразовой зубной щетки. Видимо, под мою комнату приспособили гостевую.
Первым делом я приняла душ, постирала белье и развесила его на сушилке для полотенец, робко надеясь, что к завтрашнему утру оно высохнет. Нацепила пижаму, нырнула под одеяло и… с ужасом поняла, что больше всего на свете хочу есть.
Ну разве можно быть голодной после роскошного пира, который Бояринцев закатил, празднуя свадьбу единственного сына? А я была. Просто потому, что во время торжества не смогла проглотить ни кусочка: совершенно не было аппетита. Зато теперь аппетит проснулся, да еще какой! Молодец. Я ворочалась, пытаясь уснуть. Но желудок нагло урчал, не собираясь сдаваться. Я вздохнула и решительно вылезла из кровати.
Ладно, чем я рискую? Дом практически пустой, мой драгоценный супруг явно уже видит десятый сон, да и его папаша наверняка угомонился, день был непростой. Если не слишком шуметь, можно найти кухню, уж холодильник там наверняка есть.
Я натянула платье Валентины, с сомнением покрутилась перед зеркалом, стараясь одернуть подол как можно ниже… Потом махнула рукой на это бесполезное занятие – все равно же никто не увидит! – и, осторожно приоткрыв дверь, прислушалась. В доме стояла мертвая тишина, не было слышно ни звука, ни шороха. От души пожелав всем крепкого сна, я выскользнула из комнаты.
Кухня нашлась на удивление быстро, и холодильник нашелся, и еда в нем – тоже. Я шустро покрошила салат, сглатывая от нетерпения, соорудила два бутерброда и отыскала на дверце початую пачку сока. Грейпфрутовый! Надо же, у кого-то в этом доме вкусы совпадают с моими.