Два года! Она отсутствовала так долго? Ее, наверное, уже все позабыли и следов от нее никаких на земле не осталось! Даже самые близкие приятели о ней, поди, уже не вспоминают.
— Привидение-уголовница, — прервал ее размышления голос Лоури. — Только этого мне не хватало для полного счастья! Ну, так сделай хоть раз в жизни... или после жизни... доброе дело — помоги мне встать.
Лоури протянул руку. Она была коричневой и узловатой, суставы походили на наросты на деревьях. Мэг посмотрела на тянущиеся к ней пальцы. Надо помогать. Для этого она сюда и явилась.
— Ну, давай! В конце концов, это же именно ты виновата, что я не могу встать на ноги сам!
Мэг наклонилась, чтобы помочь пенсионеру. Их пальцы соприкоснулись, — хотя это не совсем то слово. Потому что, как только Мэг дотронулась до руки старика, ее собственная рука утонула в ней, испустив веер сверкающих искр. А затем, прежде чем она поняла, что происходит, жизненная сила Лоури всосала ее сначала по локоть, а затем по поясницу.
— Выпусти меня! — кричала Мэг.
Но в глазах самого Лоури тоже читалась растерянность.
— Я же не... я ничего не... — бормотал он.
Сущности Мэг и Лоури слились вместе, заняв одно и то же место в пространстве. Мэг очутилась внутри Лоури Маккола, а он обернулся вокруг нее.
Ощущение было отвратительным, тошнотворным, жутким. Заполняя новое вместилище, душа Мэг обнаружила, что ее пальцы стали узловатыми, шея — морщинистой, а глаза — мутными и слезящимися.
— Выпусти меня! — закричала она старческим голосом, вскакивая на ноги — на плоскостопные ноги старика.
Но новое тело облепило ее, как мокрый купальник, прилегая к каждому ее призрачному нервному окончанию. Мэг видела старческие пятна на руках и пожелтевший свитер, вытянутый на локтях, и жесткие как проволока кустистые брови, свисавшие на глаза.
— Помогите, — хрипела она, потому что от испуга горло Лоури перехватило судорогой. — Спасите!
Мэг Финн кинулась бежать. Она промчалась через дедушкину квартирку, ударяясь об углы, в надежде выпрыгнуть из дряхлой плоти, в которую вселилась. Но все напрасно. Они уже слились, срослись вместе, как волокна двух срощенных канатов.
Душа Маккола тоже присутствовала при происходящем, но не могла ничего поделать, беспомощно наблюдая, как стены проносятся мимо с такой скоростью, как будто он и не хромал вовсе на одну ногу. Сердце бешено колотилось в груди. Бешено, но ровно! Он снова был молод, к нему вернулись энергия и энтузиазм юности. Лоури хотел рассмеяться, но не смог. Его губы и язык больше не принадлежали ему, он не владел ими. Выглядело это так, словно он сидит в кинотеатре, рассчитанном на одного-единственного зрителя, и наблюдает, как его жизнь проносится мимо него на серебряном экране.
Лоури, возможно, и нравилось, что он помолодел, но Мэг определенно не доставлял удовольствия тот факт, что отныне ее душа заключена в увядающую плоть старика. Она выскочила из квартиры и помчалась по потрескавшемуся и разрисованному граффити асфальту. Холодные капли дождя стучали по ее лысеющему черепу. Промокший свитер сразу растянулся, и его влажные шерстяные полы облепили ее колени. Существо, бывшее одновременно Лоури и Мэг, завернуло за угол, чуть не вылетев при этом из шлепанцев, которые нещадно хлопали ее — или его? — по пяткам, и внезапно замерло как вкопанное, словно увидело что-то сверхъестественное. Но вокруг ничего сверхъестественного не было, если не считать, разумеется, газгольдера — нового, с иголочки, газгольдера, сверкающего латунью и выкрашенного в оранжевый цвет. Ни пятнышка ржавчины, ни пузыря отвалившейся краски!
Мэг упала на мокрую землю, увлекая за собою следом Лоури. Жизнь и смерть повторялись на глазах — дурацкие шутки Мироздания!
— Я не хочу быть старой, — давилась рыданиями Мэг, и слезы капали на землю с кончика ее крючковатого носа.