Всего за 379 руб. Купить полную версию
Ее парня звали Билли, хотя она не так уж часто называла его по имени – выражение «мой парень» было столь же устойчивым, как «первый (или второй) велосипед». В общем, Джейн так и не сумела толком понять, как долго Милли и «ее парень» были знакомы и насколько хорошо она его знала. И все же если бы они когда-нибудь поженились, то, разумеется, стали бы Милли и Билли. Впрочем, Милли вполне могла этого «своего парня» и выдумать. Все равно ведь никто не смог бы усомниться в его существовании или захотеть это опровергнуть. Война служила любым целям.
Она, впрочем, совершенно не возражала. И Милли она любила.
Кухарка Милли была всего на три года старше ее, но держалась так, словно была ее матерью; возможно, гибель на войне «ее парня» послужила причиной того, что она очень быстро стала полнеть, особенно в области талии и груди, и теперь выглядела как немолодая, умудренная жизнью женщина, которая и впрямь годилась на роль чьей-то матери. Возможно, именно эту роль ей больше всего и хотелось сыграть. Во всяком случае, она и о «своем парне» всегда говорила так, словно была матерью этого бедолаги.
А сегодня кухарка Милли, если, конечно, велосипед сумеет выдержать ее вес и довезти ее до станции, собиралась навестить свою мать.
Впрочем, решила Джейн, в словах мистера Нивена, конечно же, никакого намека не было.
А ведь она даже надеяться не могла на нечто подобное, понимая, что, если мистер Пол и мисс Хобдей и не собираются присутствовать на «совете вождей» в Хенли, вопрос о том, как именно они могут провести этот день, все равно остается открытым. А что, если они в любом случае намерены провести его вместе?
Она знала, что у обоих есть машины. Теперь молодые люди, занимающие соответствующее положение в обществе, часто заводили себе собственный автомобиль. Иногда в разговоре с Джейн Пол, упоминая о машине, принадлежащей мисс Хобдей, называл ее «Эммамобиль». И они оба, безусловно, могли делать все, что им заблагорассудится. А если бы они вели друг с другом честную игру, то вполне могли бы – приди им вдруг такое в голову – воспользоваться тем, что в их полном распоряжении имеются целых два дома, весьма удачно оказавшиеся совершенно пустыми. Вообще, если задуматься, то в любом уголке страны в это воскресенье могли найтись временно опустевшие дома, столь удобные для тайных свиданий. И насколько она знает Пола Шерингема…
Вот именно. Она его и знала, и не знала. В определенном смысле она знала его лучше, чем кто бы то ни было – в этом она всегда будет абсолютно уверена, – но прекрасно понимала, что никто другой не должен об этом даже догадываться. С другой стороны, именно потому, что она знала Пола достаточно хорошо, ей было ясно: до конца его ни познать, ни понять невозможно. Вот, например, сейчас она знать не знала, о чем он думает, хоть и лежит, совершенно голый, с ней рядом. Ей вообще часто казалось, что он совсем ни о чем не думает.
А еще она понятия не имела, как он ведет себя с Эммой Хобдей. И насколько хорошо Эмма Хобдей – мисс Хобдей – его знает. Сама-то она Эмму Хобдей совершенно не знала. Да и откуда она могла что-то о ней узнать? Она и видела ее мимоходом всего раза два, но по крайней мере успела понять, что Эмма хорошенькая. Этакий цветочек. Эмма принадлежала к тому типу девушек, которых часто называют «цветочками». Они даже одеваются соответствующим образом – в платья в цветочек или еще какую-то одежду нежных тонов. Но какова Эмма сама по себе, под цветочками? Этого она не знала, и узнать ей это было неоткуда. Пол крайне редко упоминал Эмму в разговорах, несмотря на то что через две недели собирался на ней жениться. И для Джейн – хотя столь странное, даже загадочное, поведение Пола и доказывало, что она все же недостаточно хорошо его знает, – эта загадка служила неким утешением.