Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
Да, все это осталось в прошлом, я этим уже переболела и почти не вспоминаю о былом. По-хорошему сейчас мне следует бежать от Родиона без оглядки, а не соглашаться на участие в его сомнительных авантюрах!
Я столько натерпелась из-за его насмешек и придуманной им клички. Меня, бывало, обзывали в школе из-за полноты, но всегда беззлобно и никогда не травили. Но стоило Родиону прилепить мне прозвище «Pac-Man», и будни превратились в сплошной ад. В особенности после того концерта. После него меня везде встречали громогласным «Pac-Man поет!».
Всего на мгновение вспомнила, каково мне было тогда, а ладошки уже покрылись холодным потом. Я осторожно вытерла их о джинсы, чуть нахмурившись.
Тогда я просто перестала появляться в школе, прогуливала уроки. Потом попыталась не есть. Но отказаться от пищи было невозможно, и я ступила на скользкий путь, вызывая рвоту. Продолжила прогуливать школу… Плюс булимия… Я стала психованной и озлобленной, теряя вес чересчур быстро. Родители и без того собирались переезжать в другой город, а мое состояние только подстегнуло их намерения. Потом была анорексия, долгие походы по больницам, психологам и попытки вернуться к нормальному образу жизни… Многочисленные медицинские обследования. Именно тогда и выяснилось, что полненькой я была из-за нарушенной работы каких-то желез, а неправильное питание служило катализатором…
Черт! Я уже избавилась от всего этого! Я привлекательная стройная девушка с фигурой фитоняшки, у меня собственный фитнес-центр в соседнем городе… Но я до сих пор подсчитываю в уме калории, а прежде чем съесть что-то, и сразу же прикидываю, какие комплексы упражнений помогут сжечь съеденное.
И я больше не пою. Пока училась в школе, я мечтала стать певицей. У меня до сих пор красивый чистый голос. Но теперь я пою только в душе или в полном одиночестве. Не могу заставить себя даже простенькую песенку исполнить перед кем-то: накатывает паника, и сжимается горло, а в ушах толпа скандирует: «Pac-Man поет!»
Во всем виноват Родион Власов! Надо бы уносить ноги, но черт… мне нужны деньги. Особенно сейчас, после развода. Когда пришлось выкупать долю мужа, чтобы фитнес-центр полностью стал моим. Это съело все мои сбережения, пришлось взять кредит, а если принять во внимание имеющуюся ипотеку и внезапно возникшие проблемы с бизнесом… Попросту говоря, я хотела немного сэкономить на поставке дорогостоящего оборудования и «лоханулась», связавшись с мошенниками. Сумму перевела немаленькую, а оборудования так и не увидела. До сих пор.
Проблем и без того выше крыши, а тут еще свалившееся на голову сомнительное наследство в виде бабушкиной антикварной лавки… Бабуля оформила на меня завещание еще при жизни и настоятельно просила не продавать уютный магазинчик, мол, это дело всей ее жизни и память целого поколения. Конечно-конечно… Я появилась здесь только спустя два месяца и обнаружила неприметную лавочку, прилепленную к пустующему зданию. Раньше здесь было оживленно, а сейчас – почти пустырь, и покупателей, разумеется, ни одного. Но внутри бабушкина лавка оставалась очаровательной… Много милых сердцу вещиц, старых и каких-то невероятно трогательных. Зайдя, я словно перенеслась назад в прошлое.
Маленькой я частенько приходила в лавку и чувствовала себя словно в магазинчике волшебных вещиц. Бабушка с мундштуком, зажатым между ярко накрашенных губ, представлялась мне жутко загадочной, но немножко вредной колдуньей. Очарование было настолько сильным, что, когда начались проблемы в школе, я вместо занятий приходила к бабуле и тихонько сидела у нее, почитывая книжки и разглядывая старые вещи. Большинству из тех предметов не было места в современном мире, они в нем не прижились. В ту пору я себе казалась точно такой же – выброшенной за борт ненужной вещью, вот и чувствовала себя значительно лучше среди несуразных, но очаровательных мелочей. Бабуля не ябедничала родителям. Когда они узнали, что бабуля в курсе моих прогулов и даже косвенно меня покрывала, то разругались с ней в пух и прах.
– Танечку надо лечить, а ты, мама, ей потакаешь! – твердили родители в один голос.
Бабуля, как сейчас помню, затянулась сигаретным дымом и выпустила в воздух эффектную струю сизого дыма.
– Лечить надо не Танечку, а вас. Запустили ребенка. Болезнь у вас всех вот тут, – постучала она по голове и усмехнулась.
В общем, мама с папой взвыли, как сирены на полицейских машинах, оскорбились и с бабулей потом долго не общались. Все последующие разговоры состояли только из дежурных поздравлений с крупными праздниками.
После похорон бабушки я не сразу появилась в этом городе. Я не любила здесь бывать, что уж скрывать. Но когда переступила порог лавки, меня затопило таким щемящим чувством, что продавать магазинчик стало жалко. Хоть я понятия не имела, как управляться с ним. Ведь моя квартира и бизнес находились в соседнем городе. Но продавать все равно не хотелось. Это был мой крошечный островок спокойствия в тяжелые времена, а бабушкины слова, что все основные проблемы вот тут, в голове, и по большей части надуманные, можно было брать на вооружение и делать лозунгом на всю оставшуюся жизнь.
Продавать лавку не хотелось…
А тут снова Родион Власов. Именно он и оказался тем самым бизнесменом, который хотел перекупить здание магазинчика, разрушить его до основания и построить… Что там говорил его работник? Торговый центр?
Короче, у меня куча причин держаться от Родиона как можно дальше. Но мне очень нужны деньги, а ему – фиктивная жена.
Поэтому вопреки всему мы едем выбирать свадебное платье для меня и костюм для него. На разбитом внедорожнике.
Глава 6. Таня
Произошедшая авария заставила нас прикусить языки и притушить бойцовский пыл, с которым мы оба кидались на амбразуры. Мне не раз и не два хотелось сказать что-нибудь колкое, едкое в ответ на шуточки Родиона, но я сдерживалась.
«Я ангел… Самый настоящий ангел. И мне совершенно не хочется придушить Родю, – твердила я про себя. – Сейчас – нет. Успею как-нибудь потом…»
С платьем и костюмом мы определились на удивление быстро: просто наши с Родионом фигуры созданы по образу и подобию идеальных людей. Мой наряд фасона русалки, у Родиона темно-синий костюм. Продавцы в один голос заявили, что мы идеальная пара. Потом мы покупали обувь, и я не могла не хихикать, глядя на огромную флотилию сорок пятого размера, которую Родион примерял в качестве туфель, у меня-то крошечный тридцать пятый размер. Мои туфельки просто восхитительны. Всегда хотела именно такие: цвета слоновой кости с очаровательной золотой розочкой сверху. Родион, расплатившись, велел все упаковать и собирается отвезти… к нему домой.
– Почему к тебе домой?
– Всех пригласим туда. Кого тебе надо? Стилиста, визажиста, – отмахнулся Родион. – Тем более у меня роскошная обстановка, можно сразу сделать несколько предсвадебных фото, чтобы предъявить бабуле.
Поспорив немного, я согласилась. Кажется, самое основное мы выполнили. Можно отдохнуть, разойтись по разным углам и привести хаотичные мысли в порядок, но Власов внезапно направился к ресторану.
– Я проголодался, – заявил он, – и ты, наверное, тоже.
– Я не голодна, – ответила я чересчур поспешно, но живот, предатель, громко заурчал.
– Ага, я слышу, как ты не голодна. Пойдем. Обещаю не заказывать ничего вредного и калорийного.
Я бросила на Родиона уничтожающий взгляд, но он в этот момент даже не смотрел в мою сторону. Власов заказывает нам два стейка, два салата и бутылку вина.
– Ты же за рулем, – удивилась я.
Власов махнул рукой:
– Подумаешь… Один бокал. В Европе такое количество выпитого спиртного не учитывается. Так, аперитив… Для поднятия аппетита.