Сказитель И. - Войга стр 10.

Влада завела технику и, получив одобрительный кивок от Дениса, рванула вперед, взбираясь на возвышенность. В какой-то момент в ее мыслях проскочила надежда, а вдруг, забравшись туда, она сможет разглядеть хотя бы силуэт загадочного храма. Подгоняемая этим маленьким проблеском света среди сплошного и несправедливого разочарования, она поднялась гораздо выше, чем было обусловлено в их изначальном плане, останавливаясь почти у самого подножия скалистой стены одного из здешних титанов.

Но нет, по другую сторону склона все так же безжизненно зияли снежные холмы, местами прореженные серыми остроносыми великанами. Она устало вздохнула и было приготовилась выполнить свой эффектный спуск, как вдруг что-то мелькнуло в тени высоких гор. Влада прищурилась, но сквозь затемненное забрало шлема так и не смогла ничего разглядеть. Тогда она стянуть с себя преграду и попытаться вновь распознать источник странного мерцания, но сколько бы она ни вглядывалась, картина перед ней оставалась все той же. Должно быть, померещилось, а затем рука сама потянулась проверить, на месте ли единственное ее сокровище из этой невероятной истории. Нащупав заветный камень, она сжала пальцы, вспоминая, как недавно такое же движение повторила старуха, напугавшая ее до чертиков.

«Ну не может же быть, что там ничего нет?» – пронеслось в голове девушки, и она вновь окинула взором окружающие ее просторы.

– Турофей, Турофей, – жадно произнесла она, не желая отпускать неумолимо ускользающую надежду. – Где же ты, Турофей?

Неожиданно грудь и руку Владаны через куртку обжег резким ледяным потоком спрятанный камень. Она машинально опустила глаза на источник этого неестественного холода и ужаснулась: голубое сияние настойчиво просачивалось через ткань и вырывалось наружу. Она быстро расстегнула молнию и в панике нашарила в кармане источник магического действа. Влада хотела выбросить его подальше, не зная, чего именно стоило от него ожидать, но, как только камень коснулся ее кожи, морозный свет полностью покинул его в виде клубов легкого голубого дыма, которые, немного приподнявшись, зависли на долю секунды, а затем резко рванули ввысь, словно сияющие змеи вздымаясь по серым обледенелым камням и исчезая из поля ее зрения у самой вершины отвесной скалы.

Раздался стук, что сотряс землю под ее ногами, следом за ним прогремел второй. Ей на миг показалось, что это забилось сердце внутри спящей горы, но вместе с третьим биением вниз скатилась небольшая горстка камней, предупреждая ее о надвигающейся опасности.

– Назад! – прокричала Владана Денису, резко обернувшись в его сторону и указав пальцем наверх, откуда уже поспешно скользила вниз смертоносная волна из снега, смешанного с горной породой.

Сначала парень впал в ступор, узрев этот ужас через объектив камеры, но, как только он опустил ее перед собой и увидел это еще раз уже без преграды, паника не заставила себя долго ждать.

– Вот черт! – вырвалось у него, и он быстро принялся заводить свой снегоход.

Владана уже взглядом искала укрытие от надвигающегося снежного оползня, разбавленного доброй сотней серых камней далеко не крошечного размера. Возвращаться в сторону ребят бесполезно, все это месиво просто настигнет ее на полпути, сбрасывая прочь в ущелье. А такое падение ей точно не пережить. Единственным решением было ехать в другую сторону! Там хотя бы небольшая равнина, да и спуск не такой пологий, возможно, ей удастся проскочить, или хотя бы не принять на себя всю мощь удара.

Говорят, что в такие минуты время замедляет ход, все чувства накаливаются до предела, а глаза цепко вылавливают каждую мелкую деталь происходящего. Но у Влады все было по-другому. Нет, она прекрасно видела ту махину, что неумолимо приближалась к ней, все время ускоряясь, спускаясь все ниже и ниже. Она слышала грохот, с которыми рушились огромные камни, слышала гул, что разносился по ущелью, затмевая шум работы ее снегохода. Но один звук выделялся из всего этого громче других – звук биения ее сердца, что стучало почти также быстро, как надвигался оползень. Сначала она была собрана, четко определив все свои действия и направление побега, но вскоре все это приняло другой оборот, превращаясь в ускоренную смазанную картину происходящего. Нет, она не сомневалась, что во всем этом безумстве продолжала двигаться в нужном направлении, боковым зрением провожая осколки горных пород, пролетавшие мимо нее. Дорога начала терять четкие очертания, превращаясь в какой-то смазанный пейзаж, складывалось ощущение, что она просто куда-то проваливалась в быстром темпе.

Во всем этом потоке в голове Влады громогласно раздалось единственное слово: «Все!», послужив командой ее телу сгруппироваться и приготовиться к неотвратимому удару. Она уже представила боль, которая пронизывает ее с ног до головы, то, как она через мгновение не сможет дышать, оказавшись в смертоносных оковах.

Один толчок, полузаваленный набок снегоход, и темнота…

Успела ли она в ту минуту проститься с жизнью? Нет, не успела. Пронеслась ли вся ее жизнь перед глазами, год за годом, как в старой киноленте? Нет, и этого тоже не было. Сожалела ли она о том, что сейчас погибнет? Нет, она не смогла этого осознать. Она знала, что ее ожидало, но просто не могла ни принять этот факт, ни даже смириться со неизбежной кончиной. Возможно, времени было мало, а может, она схватилась за сомнительную нить надежды, ведь в тот решающий миг все ее естество на мгновение пропиталось одной спасительной мыслью: «Этого просто не может быть». Но, как оказалось, могло… И было…

Поэтому, когда она услышала тихое потрескивание и через полуоткрытые глаза увидела обжигающий силуэт костра, она ни на миг не сомневалась, что жива. Сомнения пришли позже, когда она попыталась приподняться, чтобы получше разглядеть то место, в котором находилась. Эта попытка отдалась в ее голове резкой болью, в глазах все окончательно потемнело, съедая и так еле различимые пятна костра и темной фигуры в капюшоне, что сидела возле него на большом камне и что-то упорно разглядывала у себя в руках. Она вновь куда-то провалилась, утопая в ноющей ломоте и в раздирающем звоне в ушах.

Она не знала, сколько прошло времени прежде, чем сознание вновь вернулось к ней. Но теперь она уже не пыталась ни резко подняться, ни насилу открыть отяжелевшие веки. Влада неподвижно лежала, прислушиваясь к телу. Да, теперь она вспомнила, что с ней произошло, и осознание, какой урон это могло принести, пугало ее не на шутку. Она прокрутила в голове воспоминания о том, как сломала ногу в пятом классе после неудачного прыжка на коньках. Тогда ей очень сильно хотелось покрасоваться перед одноклассницей, единственной, что начала с ней дружить в новой школе после перевода, поэтому-то и решила, что сможет завоевать еще большее расположение школьницы, повторив недавно увиденный по телевизору разворот в воздухе, но сделать это оказалось не так просто, как думалось тогдашней девочке. Результатом стал гипс, а за месяц ее одноклассница успела влиться в компанию других девочек, оставляя Владану за бортом. Но сейчас ее волновало совсем не подлое предательство из детства, и даже не та былая обида, ей нужно было вспомнить, на что была похожа та прошлая боль от перелома. Она хотела проверить, нет ли подобного ощущения у нее сейчас прежде, чем попытаться пошевелить хотя бы пальцем.

Судя по предыдущей картине, она лежала далеко не в больнице, а по сырому запаху, перемешанному с запахом паленных веток, да и еще лежа на холодном камне, ощущая легкие дуновения морозного ветра, Влада догадалась, что, скорее всего, лежит в какой-то пещере. Да, она почти сразу это определила, еще когда в первый раз приходила в себя, а теперь точно утвердилась в своей догадке. Благодаря работе, она побывала не в одной пещере, но какой бы она ни была и на каком краю света ни находилась, девушку всегда преследовало это противное чувство сырости и сдавленности. Она не могла объяснить, чем ей так не нравилось находиться в них, да и никогда не придавала этому особого значения.