Всего за 259 руб. Купить полную версию
Леся была счастлива. Нет, не тем, что сэкономила. Все было гораздо серьезнее. Старший научный сотрудник была глубоко суеверна. Не в том народном смысле, когда пустые ведра или черная кошка портят настроение и удлиняют маршрут. Ее суеверие носило мистически-философский характер. Главная заповедь состояла в том, что свой путь, то есть только тебе предначертанный и только для тебя предназначенный, – это обязательно легкий путь. Легкий не в том смысле, что все сыпется само собой в широко открытый рот и жадно раскинутые руки. Леся знала, что так не бывает. На своем пути может быть, и обязательно будет, много труда, даже каторжного труда. Это нормально. Но свой путь обрамлен везением, удачей, неожиданным благоприятным стечением обстоятельств. Если из-за каждого угла на тебя смотрит непруха, если ты движешься, как бульдозер, расчищающий завалы досадных случайностей и неблагоприятных обстоятельств, то ты идешь куда-то не туда. То есть идешь по дороге, которая не твоя. Везенье – это метки, которыми обрамлен правильный путь человека. Леся жила как антенна, пытающаяся уловить в шумной какофонии мира сигнальные звуки случайных событий.
Она любила советскую песню, которая назидательно советовала «быть спокойным и упрямым, чтоб порой от жизни получать радости скупые телеграммы». То есть право на радость надо заслужить жизненным упрямством, с этим Леся не спорила. Но радости скупые телеграммы могут все равно не дойти, потому что почтальон способен подхватить случайный грипп или нечаянно сломать ногу, уйти в запой или потерять сумку. Или дойдут с опозданием, когда уже радости от них никакой. Словом, на правильном пути случай должен дуть в твои паруса, а не чинить преграды.
* * *
В таком философском настроении Леся прибыла на остров. Нет, она не ожидала растянутых транспарантов типа «Жители острова в едином порыве приветствуют Лесю!», но полное отсутствие оживления по поводу своего прибытия ее несколько озадачило. Вика встретила ее радостно, но как-то буднично. Самое точное слово – приветливо. Как будто Леся жила в соседнем бунгало последние десять лет и вот заглянула на чаек. Визит соседки – не более. Которой, конечно, рады, даже очень рады, но менять планы на день из-за нее не собираются.
Вика покормила ее чем-то вкусным, но явно непраздничным, и предложила на выбор: или остаться дома отсыпаться с дороги, или пойти с ней на работу, там и поболтают. Это недалеко, работы на пару часов – в отеле прибраться, постели поменять, пол помыть, песок смести. А вдвоем так и быстрее получится. Леся немного прибалдела: Вика работает? Пол помыть? Она как-то иначе представляла себе их встречу. Нет, конкретного сценария в голове не было, но общие ожидания рисовали картину зашкаливающей радости, объятий, возбужденного визга на пороге, а потом долгого-долгого, уходящего в утренний рассвет исповедального марафона, когда они расскажут друг другу все-все: и чем болит душа, и что удалось, и какая сейчас книжка любимая, и каков был последний мужчина, и чем живут их общие знакомые, да мало ли вопросов, которые можно обсудить только с Викой.
Ну, в отель так в отель. Леся обескураженно скисла, хотя виду не подала. И Вика сделала вид, что не заметила Лесиного замешательства. По дороге в отель шел обычный бытовой разговор, вроде «поберегись, тут гоняют как сумасшедшие, на чокнутых мотобайках», «лучше по теньку идти, а то тебя солнце на ремни порежет», «в этой лавке ничего не бери, а то с горшка сквозняк сдует». Обычная словесная чепуха, но так умела говорить только Вика – угловато, точно по сути, смачно и неподражаемо.
С каждой минутой Леся проникалась чувством узнавания своей подруги, возвращения в мир их дружбы. И на пороге отеля она уже была абсолютно счастлива, что приехала. И благодарна Вике за то, что у той хватило ума не впустить в их встречу ненужный пафос и сопливый щенячий восторг. Потому что если скакать от радости, садиться за праздничный стол, накрытый белой скатертью, то назавтра надо уезжать. По закону жанра. Праздник всегда яркий и короткий. Хозяева ходят при гостях в нарядной одежде, может, даже в туфлях, а ноги тоскуют по тапочкам, стоптанным, да хоть и драным. И как только гости уходят, ноги получают вожделенные тапки, праздничная посуда возвращается на дальнюю полку, моется пол и жизнь возвращается в привычное русло. Это закон праздника, закон гостей.
Вика своим приемом дала понять Лесе, что та не гостья, что завтра ей не надо уезжать, что никто не напрягается из-за нее и не тоскует по стоптанным тапкам. Что ей рады, она никого не обременяет и может жить здесь сколько хочет и как хочет. Вика даже не спросила, на какой срок Леся приехала. Это главный вопрос к гостю, который, правда, неудобно задать, неделикатно, но очень хочется. А тут другой случай, человек пожить приехал, сам разберется, что и как. В очередной раз Леся отдала должное своей подруге и подумала, что с годами ничего не меняется, как была Вика ведущей в их дуэте, так и осталась. А Леся ведомая, вместе со своей диссертацией и журнальным прессом собственных статей.
Они работали слаженно и по-бригадному, добровольно распределив обязанности: Леся меняла белье, а Вика зачищала все остальное. Правда, с пододеяльником вышла заминка. Комок одеяла не желал занять отведенное ему место, сколько Леся ни просила его об этом энергичным встряхиванием.
– За уши его держи, – пришла на помощь Вика, как будто они укрощали квадратного монстра.
И действительно, если одеяло сопротивляется, значит, оно живое. А у живого могут быть уши, а никакие не углы. Леся любовалась подругой, ее речевой меткостью. А та по ходу дела рассказывала о жизни на острове.
Она говорила ровно то, что было интересно Лесе, как будто отвечала на ее невысказанные вопросы. Работает? Да, повезло, тут работу трудно найти. Нет, деньги – не главное, хотя и не лишние. Чтобы себя в тонусе держать, не распускаться. Русских много? Да, хватает. А вообще, это не армия, здесь землячества не рулят. Тут в стаи по другому принципу сбиваются. Сама поймешь. А вообще, как тут? По-разному. Люди разные, и жизни у них разные. А как иначе? Остров всех под одну гребенку не гребет, по одной мерке не ровняет. Тут разнообразия дальше больше, потому что каждый сам за себя решает, как ему жить. Шаблонов нет, вот и расцветает сто цветов, включая сорную траву. Всем наплевать на тебя, правда, люди все хорошие. Словом, остров пусть и маленький, но вмещает в себя много всего. Поймешь еще. Да не грузись, здесь это не принято.
* * *
Леся так и не вычислила, когда случилась та самая вечеринка, на которую ее звала Вика. Каждый день, точнее, вечер, кто-то заходил в их бунгало или они сами без особых приглашений и церемоний переступали чей-то порог. Иногда собиралась целая компания, жарились креветки, разливалось местное, довольно бесхарактерное пиво и журчали ручейки множества параллельных разговоров. Это была бесконечная стихийная вечеринка, похожая на сериал, который можно начать смотреть с любой серии и бросить в любом месте.
Местные жители в этом не участвовали. Они были дружелюбны, преимущественно бедны и очень заняты собственной жизнью. Приезжие для них представляли ценность исключительно как клиенты, пассажиры, покупатели – не более. Аборигены в свой мир никого не пускали, но и в чужой нос не совали. Хотя Леся пару раз перехватывала их осуждающие взгляды, дескать, шляются по миру странные люди, как будто у них своих островов нет. Но гости имели деньги, поэтому поведение аборигенов было лубочно-дружественным, резко отличным от российской враждебности к приезжим, которые «понаехали».