Всего за 870 руб. Купить полную версию
[Далее автор излагает, как после смерти Мухаммада, когда Умар грозился обезглавить любого, кто скажет, что Пророк умер, Абу Бакр вышел вперёд и воскликнул громким голосом:
– Кто почитает Мухаммада, скажите ему, что Мухаммад умер, а кто почитает Господа Мухаммада, скажите ему, что Он жив и не умрёт.]
Те, кто смотрел на Мухаммада глазами смертного, перестали почитать его, когда он ушёл из этого мира; для тех же, кто видел его оком реальности, его присутствие и отсутствие было одним и тем же, ибо и то и другое они относили к Господу и взирали не на частные перемены, которые происходили, а на Даятеля всех перемен; они чтили Мухаммада лишь в той мере, в которой Господь почтил его; в их сердцах не было привязанности ни к чему [кроме Бога]; они не обращали свои взоры на человеческое, ибо «кто зрит на людей – скудеет, а кто обращается к Богу – царствует» (ман назара ила'ль-хальк халак ва-ман раджа'а ила'ль-хакк малак).
И Абу Бакр показал, что его сердце было свободно от этого обманчивого мира, ибо он отринул всё своё богатство и своих слуг (маг вали), облёкся в одежду из шерсти (гилим) и пришёл к Посланнику. Тот спросил его, что он оставил своей семье. Абу Бакр ответил:
– Лишь Бога и Его Посланника.
Так ведут себя истинные суфии.
Я упоминал, что сафа (чистота) противоположна кадар (замутнённости), а кадар – одно из качеств человека. Истинный суфий – тот, кто оставляет нечистоту позади. Так, человеческая природа (башарийят) взяла верх в египтянках, когда они восторженно взирали на удивительную красоту Юсуфа [Иосифа], да будет с ним мир! Но затем это преобладание исчезло, их человеческая природа претерпела упразднение (ба-фана-йи башарийят), и они взирали на него, восклицая: «Это не [смертный] человек!» (Коран 12:31). Этим восклицанием на самом деле они выразили своё собственное состояние.
Поэтому шейхи этого Пути – да будет Господь милостив к ним! – говорили:
Лайса'-с-сафа мин сифат аль-башар ли'анна'ль-башар мадар ва'ль-мадар ла яхлу мин аль-кадар — «Чистота не входит в число человеческих качеств, ибо человек есть прах, а прах включает нечистоту, и человеку не ускользнуть от нечистоты». Поэтому чистота никак не затрагивается действиями человека (аф' аль), человеческая природа не может быть изжита посредством усилий. Качество чистоты не имеет отношения к действиям и состояниям, а название этого качества не связано с именами и наименованиями.
Чистота – принадлежность любящих [Бога], ведь они – словно солнце на безоблачном небе. Чистота – качество того, кто любит, ведь любящий исчез (фани) в своих атрибутах и живёт (баки): атрибутами своего Возлюбленного; по мнению мистиков, его «состояния» сходны с солнцем в ясный день.
Возлюбленного Божьего, Мухаммада, Избранника, спросили о состоянии Харисы. Он сказал:
'Абд наввара'ллах калбаху би'ль-иман – «Он человек, чьё сердце просветлено светом веры, его лицо сияет этим светом, как луна, он вылеплен Божественным светом».
Известный суфий говорит:
Дийя аш-шамс ва'ль-камар иза 'штарака намузадж мин сафа аль-хубб ва'т-таухид иза 'штабака – «Соединение света солнца и луны, когда они вместе, подобно чистоте Любви и Единения, когда они вместе».
Несомненно, свет солнца и луны меркнет перед светом Любви и Единения Всемогущего Господа, они несравнимы, хотя в этом мире нет света более ослепительного, чем свет этих двух светил.
Благодаря свету солнца и луны глаз лицезреет небосвод; сердце же (диль) лицезреет престол Божий ('арш) посредством света знания, единения и любви и, находясь в этом мире, видит мир иной.
Все шейхи этого Пути сходятся в том, что, когда человек вырывается из оков «стоянок» (макамат), избавляется от примеси «состояний» (ахваль), освобождается из юдоли перемен и распада и наделяется всеми похвальными качествами, он порывает со всеми свойствами. То есть он не находится в рабстве у тех или иных своих похвальных свойств, не принижая их, но и не становясь заносчивым. Его состояние укрыто от его ума, а его «момент» свободен от влияния его мыслей. Его пребывание (хузур) с Богом нескончаемо, а его существование не имеет причины. На этой ступени он становится упразднённым (фани) в этом мире и в следующем, а его отрешённость от человеческого делает его божественным (раббани). Золото и прах для него – одно и то же, и предписания, исполнение которых другим в тягость, ему теперь даются легко.
Далее следует история Харисы, который сказал, что его вера в Бога истинна.
Пророк спросил: «В чём суть твоей веры?»
Хариса ответил: «Я отсёк себя от этого мира и отвратился от него, так что его камни и золото, серебро и глина равны для меня. Ночи я проводил без сна, а дни – в жаждании узреть наяву Трон моего Господа, и людей в Раю, навещающих друг друга, и людей в аду, дерущихся друг с другом»[34] [либо согласно другому варианту прочтения: «то и дело наскакивающих друг на друга»][35].
Пророк на это сказал, повторив свои слова трижды: «Ты знаешь – так будь стоек!»
Суфиями называют – и называли раньше – совершенных святых и духовных адептов. Один из шейхов говорит:
Ман саффаху'ль-хубб фа-хува саф(ин) ва-ман саффаху'ль-ха-биб фа-хува суфий(ун) – «Кто очищен любовью – тот чистый, а кто растворился в Возлюбленном и утратил всё иное – тот суфий».
Слово «суфий» не имеет удовлетворительного объяснения, поскольку суфизм слишком возвышен, чтобы опускаться до толкования его названия. Происхождение одного от другого предполагает их сходство (муджанасат), а всё, что существует, противоположно чистоте (сафа), поэтому нелепо искать истоки суфизма в том, что противоположно ему.
Для самих суфиев понятие «суфизм» ясно как Божий день и не нуждается ни в каких объяснениях и отсылках. И так как понятие «суфий» не поддаётся объяснению, весь свет занимается его толкованиями, независимо от того, как относится к суфизму человек, занятый его изучением, – с пиететом или без.
Лучших из них называют суфиями, а тех, кто ещё не достиг их уровня, но стремится к нему, называют мутасаввиф, ибо слово тасаввуф имеет ту же грамматическую форму, что и тафа'ул, что означает «предпринимать усилия» (такаллуф)[36]. Разница в значении и этимологии очевидна.
Чистота (сафа) – это святость с её знамениями и проявлениями (ривайят), а суфизм (тасаввуф) – безропотное подражание чистоте (хикайят ли'с-сафа била шикайят). Таким образом, чистота – это блистающая и проявленная идея, а суфизм – воспроизведение этой идеи. Его последователи на этой ступени бывают трёх видов: суфии, мутасаввиф и мустасвиф.
Суфий – тот, кто исчез для себя и жив Истиной; он выскользнул из тисков человеческих склонностей и реально обрёл [Бога].
Мутасаввиф – тот, кто стремится стать суфием с помощью самообуздания (муджахадат), что побуждает его исправлять своё поведение по образцу суфиев.
Мустасвиф – тот, кто подражает суфиям ради денег и достатка, власти и мирской выгоды, не имея знания этих двух[37].
Поэтому было сказано: Аль-мустасвиф 'инда'с – суфийят ка'з-зубаб ва'-'инда гайрихим ка-'з-зи'аб — «Мустасвиф для суфиев презренней мухи, его поступки – элементарная жадность; для других он как волк, его речи – распущенность (би афсар), ибо он всего лишь жаждет куска мертвечины».
И потому суфий – это человек достижения цели (сахиб вусул), мутасаввиф – человек принципов (сахиб усул), а мустасвиф – наглец (сахиб фузул).
Тот, чья участь – единение, утрачивает всё конечное и предметное, обретая свой конец и достигая своей цели.
Тот, чья доля – принцип, утверждается в «состояниях» мистического Пути и ревностно предаётся его таинствам.
Тот же, чья судьба – излишества, остаётся лишённым всего [достойного], он усаживается у ворот внешних обрядов (расм) и тем самым заслоняет себя «завесой» от Реальности (ма'ни). Эта «завеса» делает для него незримым и единение, и принцип.