Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Тут Елена задумалась про другое: она никак не могла вспомнить, как очутилась в доме. Кажется, в ванне она потеряла сознание. Как только не утонула! Елена помнила, что выскочила из ванны как ошпаренная и на этом всё обрывалось. Может, она перевалилась через край, упала на землю и в забытьи доползла до дому? По-прежнему не приходя в сознание? Хотя, чего ради искать разгадку такой ерунды, когда вот она перед ней, вернее, в ней самая загадочная загадка из всех загадок мира. И все другое сейчас совершенно не важно. А что важно? Надо бы сообразить Но голова не хотела больше работать Елене хотелось спать, спать и только спать. И вообще больше не просыпаться.
Но она проснулась потому что в дверь постучали. Может быть, стучали уже давно. Она молча, с ужасом смотрела на дверь, натянув одеяло по самые глаза. Дверь медленно отворялась. Она хотела совсем спрятаться под одеяло, но не успела, ее уже заметили. Тетя Оля стояла в дверях и смотрела прямо на нее. Помолчав, соседка кашлянула и спросила:
Но она проснулась потому что в дверь постучали. Может быть, стучали уже давно. Она молча, с ужасом смотрела на дверь, натянув одеяло по самые глаза. Дверь медленно отворялась. Она хотела совсем спрятаться под одеяло, но не успела, ее уже заметили. Тетя Оля стояла в дверях и смотрела прямо на нее. Помолчав, соседка кашлянула и спросила:
А где Елена?
Здесь, глухо, из-под одеяла отвечала она.
Где здесь? строго продолжала соседка.
Она уехала, быстро поправилась Елена. Далеко.
Домой, что ли?
Да, домой.
А я думаю, чего не показывается третий день. Тетя Оля подозрительно поглядела на нее. А ты кто такая будешь? Чего морду прячешь?
Соседка двинулась от дверей прямиком к ней. Елена изо всех сил держала одеяло у глаз. Тетя Оля наклонилась и попыталась сорвать одеяло.
Да чего это с тобой, осердилась она. Ты кто? А ну-ка быстро говори, не то милицию вызову!
Елена опамятовалась и медленно сдвинула одеяло на шею.
Внучка я, тоже Лена, пропищал за нее чужой голос, нагло выходивший из ее рта. Старуха, склонившись над ней, подозрительно всматривалась в ее лицо, потом сказала:
А вроде она говорила про внука
Может, и не говорила про меня, вякнул голос. А я все равно есть.
Ну ладно, сказала старуха, а чего лежишь? Болеешь, что ли? Чего закрылась?
Зубы очень болят, сказала Елена и почувствовала, что зубы и в самом деле болят нестерпимо: и зубы, и десны, она дотронулось рукой до зубов, попыталась их расшатать, вынуть челюсть, но ничего не получилось зубы были настоящие, не вставные, ее собственные зубы, которые опять выросли. Ей захотелось провалиться сквозь землю. А настырная старуха все не уходила, выжидала чего-то.
Вы за ведрами, наверно, пришли, ляпнула Елена и испугалась: ведра-то, кажется, там остались, возле ванны с молоком, у богатырской хатки, а если старуха вздумает пойти туда
Да я узнала ведра свои, на веранде стоят. А чего это Елена одну тебя оставила? И мне ничего не сказала, что уезжает. Обычно докладается, просит цветы полить.
Вызвали ее, сказала, подумав, Елена. Срочно. По мобильному телефону. Стряслось там что-то у ней. А цветы и я могу полить, что у меня, рук, что ли, нету?!
А-а-а, протянула старуха и, помолчав, добавила: Может, тебе надо чего? Ты скажи. Ты ела ли чего?
Ела, сказала Елена.
А то пошли ко мне, накормлю.
Нет, спасибо, я не хочу.
Елена, чтоб вынудить тетю Олю уйти наконец, отвернулась к стене и даже глаза закрыла и услышала, как скрипит дверь. Подождав немного, она подскочила к двери и заперлась на крючок. Надо было срочно действовать. Третий день, сказала тетя Оля, неужели она три дня тут валяется! Так Алевтина с Сашей, того гляди, ведь вернутся, если уже не вернулись! Кинутся искать ее! Ой-е-ей! Елена в изнеможении опустилась на сундук. И как она на глаза им покажется?! Что она родной дочери скажет?! Никто ни за что, никогда ей не поверит. Придется теперь жизнь коротать бобылкой. И дочь она потеряла, и внука Ой, дура стара-я! Нет, уже не старая. Хоть и дура. И не время себя казнить, раньше надо было думать! А теперь чего ж Проба! Вот тебе и попробовала, хлебнешь горя-то с этой молодостью липовой. Побирушкой станешь, беспризорницей, бомжихой на старости лет. Без куска хлеба останешься. Нет, нет и нет, надо что-то придумать, не может быть, чтоб выхода не было. Но сперва надо одеться, чего голяком-то бегать по избе. Вдруг она вспомнила про опухоль в левой груди и стала нащупывать ее какая там, граждане, опухоль! У нее и груди-то не было, не то что опухоли! Елена всхохотнула! Ну что ж, вот и вылечилась, хоть какая-то польза от пионерского возраста. Хоть про это не думать теперь. А сколько других забот! Господи! Лучше бы больной оставалась да старой все же какая-то определенность. И потом, может, у нее и не рак был Да что там не рак теперь-то что уж обманывать себя: конечно, рак. Самый настоящий рак. Померла бы, как пить дать, не сегодня-завтра. А теперь будет жить и жить, жить и жить! Елена вдохнула в себя воздух, который проник, ей показалось, до самого донышка легких. Хоть и без пенсии, хоть и без документов, хоть и побирушкой! Жить и жить! «Прибьют где-нибудь бездомную-то да и дело с концом», шепнул кто-то внутри. Почему бездомную? У нее, слава богу, квартира есть двухкомнатная, хорошая. «А в квартиру-то тебя пустят?» опять ядовито спросили изнутри. Но Елена махнула на старуху-вопрошательницу рукой. Пора было одеваться, чего сиднем-то сидеть. Еще придет кто-нибудь, не ровен час