Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
А в это время на другой стороне европейских земель Карл І Великий15, король франков и будущий император Запада, в 772 году вторгся в Саксонию. Разрушил крепость Эресбург и низверг языческую святыню – Ирминсуль16. Этим он начал длительную и кровавую религиозную войну на территории современной Германии. Исключительно во имя привития язычникам правильных христианских ценностей!
Перепетии того, как для достижения победы над язычниками-германцами стравливали одних славян на других, и как потом франкам (покровительствовавшим славянским «ренегатам» оборитам17) потребовалась поддержка всех своих союзников (саксонских, датских и польских), чтобы нанести сокрушительный удар по «заблудшим в вере» славянам – мы оставим в стороне. Тема больная и очень сложная.
В конце-концов в период 790-810 годов был разгромлен и разорён союз славян, известных под собирательным именем лютичи18. Это было достаточно развитое общество, которое, между прочим, уже прославилось своим умением строить городища и крепости, а их флот вполне соперничал с драккарами19 викингов.
Это привело к тому, что сильный языческий славянский союз (фактически королевство) раздробили на отдельные мелкие княжества, которые постепенно поглотили союзники Карла І Великого.
А вынужденные беженцы и переселенцы с общим самоназванием венеды стали покидать свои земли и оседать среди смешанных поселений по рекам Нева и Волхов. Постепенно концентрируясь в Старой Ладоге и Словенске20. А также по реке Великой – с центром в Изборске21, а позднее и в Полоцке.
И для этого у них были вполне определённые основания.
Там были «свободные» земли вокруг весьма своеобразных бирж труда22!
Фактически в тех местах очень активно расширялся «плацдарм» для конкуренции с давно поделёнными «старыми» маршрутами торговых путей по Висле и Дунаю из Балтийского в Чёрное море или восточнее (через систему волоков) в Каспийское море – до Персии.
Но неразрешимые проблемы с кочевыми племенами, заставили торговцев искать пути «в обход». Через территории (ныне современной России), которые в ту пору были слабо заселены (в основном) племенами собирателей.
С 780-х годов «новые» места стали активно использоваться как перевалочные базы (вначале конечные, а затем транзитные) на торговых путях из Балтийского моря через Финский залив и далее по рекам до Каспийского моря и обратно.
Изначально этот «окружной» торговый путь удовлетворял, в основном, внутренние потребности23 и служил «явно чрезмерному» обогащению «новых» местных (на завистливый взгляд заморских соседей). Что достаточно быстро вызвало всё более настойчивое давление «безбашенных» скандинавских купцов и наёмников, желающих самим оказаться на «старте» нового водного пути в Византию и Персию. Минуя «подлый» Аварский каганат24, полностью заблокировавший прежнее торговое судоходство по Дунаю.
Вспомните Пушкина: «Мимо острова Буяна, к царству славного Салтана…» – это и есть краткий путеводитель от отсрова Рюген-Руян25 до богатых исламских земель.
Под новый торговый путь стали срочно возводиться поселения вдоль судоходных водоёмов. Они были крайне небольшими и представляли собой, по сути, родовые усадьбы на сотню-другую жителей.
Так население той самой Старой Ладоги редко превышало 200 жителей: 10-20 мужчин, 30-50 женщин и 100-150 детей. При этом Старая Ладога являлась важным стратегическим опорным пунктом. Именно тем местом, где безопасно могли встать на стоянку морские суда, не способные пройти дальше по порогам Волхова. Это был основной пересадочно-перегрузочный транспортный узел нового торгового центра «цивилизованного» северо-востока. С необходимым набором услуг, да к тому же удачно расположеный.
Несмотря на постоянно прибывающий люд, в таких поселениях прироста постоянных жителей, как такового, не происходило или было незначительно. Так и оставаясь в пределах 50-200 человек. Как в появляющихся рядом норманских26 и венедские поселениях, так и в «исконых» финно-угорских селищах.
Тем более, что венеды, что норманы-скандинавы, и те и те жили простым родоплеменным строем. Они во многом были очень схожи – воинственные язычники в обособленных поселениях-родах.
Также, с середины VIII века устойчивые поселения сначала норманов, а потом и венедов-словен стали появляться на северо-восточных территориях (будущие Ростовское/Владимирское/Московское княжества), которые были отделены от своих северо-западных соседей водоразделами. Там центром колонизации стало Белоозеро, откуда поселения распространялись всё дальше по волжскому бассейну. Именно при их непосредственном участии стали формироваться смешанные племена меря, мещера и мурома27.
Так сформировались четыре изолированных по водоразделам, но объединенные единой целью (торговым путем) территории: Новгород, Ростов, Полоцк и Смоленск (современные названия).
Очередным «понаехавшим» были не особо рады и «постоянной прописки» практически не давали, заставляя занимать и осваивать свободные земли. Интенсификации хозяйств также не было заметно и оно, по сути, оставалось таким же, каким было за столетия до этого при прежних финно-угорских племенах.
Поселения меняли хозяев либо по естественным причинам (голод, болезни, когда все поголовно вымирали), либо по внутренним – в результате родовых стычек. Тем более, что союзы «против кого дружиним?»28 заключались достаточно произвольно.
Сами поселения, в своей основе, являлись ремесленными и/или земледельческими центрами. Несмотря на свою малочисленность, они были способны изготавливать достаточно сложные изделия – от деревянной ладьи до качественного оружия и ювелирных украшений.
Так в той же Старой Ладоге по арабской низкотемпературной технологии с 780-х варились стеклянные бусы, которые обменивались на пушнину и рабов (одна бусина = один раб). Эти украшения были чрезвычайно популярны у ранних славян пражской культуры (территория современной Польши) на рубеже VI-VII веков.
Судя по имеющимся данным о многообразии и размахе связей, Старая Ладога была одним из важнейших ремесленных центров Скандобалтии, наравне с Биркой (крупнейшим скандинавским торговым центром) и Хедебю (расположенном на севере современной земли Шлезвиг-Гольштейн в Германии).
Но основную прибыль поселениям приносило обслуживание разномастной «сезонной» публики, именуемой рус или русь. Те привозили и принимали товары, чинили ладьи/корабли, брали пополнения в свои корабельные команды, занимались формированием боевых дружин.
По сути, новые поселения венедов, что словен29, что кривичей30 создавались как вспомогательные базы для отдыха и пополнения команд русов.
Причина достаточно мирных отношений местных с чужаками крылась в исключительной надежности славян (в общем) и венедов (в частности). А сотрудничество также гарантировало местным жителям эффективные социальные лифты для «достойных» (самых сильных и ловких).
Из-за постоянной малонаселенности, фактически любой мог стать русом. От верности и подготовленности каждого зависело само существование команды. Не даром же сила корабельной цепи всегда определялась надёжностью её самого слабого звена. А потому продвигала людей именно компетентность (умение, ловкость, сила), а не имеющаяся родовитость.
Из записок путешественника Абу Хамид Аль-Гарнати (1150): «А у славян строгие порядки. Если кто-нибудь нанесет ущерб невольнице другого, или его сыну, или его скоту, или нарушит законность каким-нибудь образом, то берут с нарушителя некоторую сумму денег. А если у него их нет, то продают его сыновей и дочерей, и его жену за это преступление. А если нет у него семьи и детей, то продают его. И остается он рабом, служа тому, у кого он находится, пока не умрет или не отдаст то, что заплатили за него. И совсем не засчитывают ему в его цену ничего за служение господину… А страна их надежная. Когда мусульманин имеет дело с кем-нибудь из них и славянин обанкротился, то продает он и детей своих, и дом свой, и отдает этому купцу долг. Славяне храбры. Они придерживаются византийского толка несторианского христианства».