Всего за 4000 руб. Купить полную версию
– Вам легко находить в России деньги под свое имя?
– Это никому не легко. Люди сейчас с трудом расстаются с деньгами. Сейчас сложнее заработать, чем 5 лет назад. Но я сам отдаю в фонд все заработанное в России.
– А каким образом вы оказались сфотографированным на обложке журнала «Огонек» с голым торсом?
– Эта фотография была сделана совсем не для журнала. Я для себя делал целый цикл фотографий в разных вариантах: в смокинге, в водолазке и т. д. И в тот момент, когда я переодевался в студии фотографа, он попросил разрешения сфотографировать меня без рубашки. Я в молодости занимался боксом и потому «надул» мышцы. Почти все кадры оказались неудачными, неестественными, напряженными, а этот снимок был «живой». А когда пришли брать интервью из «Огонька», они стали отбирать фотографии и увидели в пачке этот снимок. «А вы согласитесь дать снимок?» Почему нет? Ростропович меня даже стыдил потом.
– В музыкальных кругах Москвы любят поговорить о вашем конфликте с Башметом…
– У нас были с ним прекрасные отношения. Он замечательный альтист, чего не могу сказать о его выступлениях в роли дирижера. Вначале вы употребили слово «вирус», так вот его поразил вирус болезненного себялюбия, появились элементы «сальеризма». Это мне перестало нравиться, и я ему сказал. Но человек, который любит себя больше других, не любит правды и критики.
– Уже несколько месяцев вы играете на скрипке работы Страдивари. Как она к вам попала?
– Я много лет играл на скрипке мастера Гобетти, которая мне досталась от моего учителя Юрия Исаевича Янкелевича. Каждый музыкант мечтает играть на инструменте Страдивари или Гварнери, но они стоят невероятно дорого. Я даже не могу представить, сколько нужно зарабатывать, чтобы купить такую скрипку. А у меня еще фонд, семья в 10 человек. Но однажды после концерта в парижском зале «Плейель» ко мне подошел человек и попросил мой адрес, сказав, что принесет мне скрипку Страдивари. Я решил, что это шутка, но адрес дал. На следующий день он принес мне несколько скрипок, в том числе две работы Страдивари. Я поиграл на всех, и одна мне очень понравилась. Я понял, что это великий инструмент, так же как и то, что мне ее никогда не купить. За моей спиной организовался комитет друзей, которые мне решили помочь. И через полгода мне принесли этот инструмент, который пролежал 50 лет в банке в Швейцарии, и я получил скрипку в пожизненное пользование.
– Сейчас очень многих музыкантов и критиков беспокоит процесс коммерциализации классики, превращения ее в настоящий рынок. Раскрутка, власть продюсеров – приметы нашего времени. По вашему мнению, это естественный процесс и надо принимать его как должное или все-таки есть возможность сопротивляться? Вы вот, например, дали интервью еженедельнику «7 дней», где рассказываете о своей частной жизни. Раньше это было бы невозможно.
– Не я был инициатором этого интервью. Это было продиктовано интересом тех, кто хотел взять у меня такое интервью. Они осаждали меня и обрывали телефон, легче было дать интервью. Я всегда стараюсь сопротивляться процессам коммерциализации искусства.
Независимая газета, 4 июня 1998 г.Владимир Спиваков: «ПлетнЁв сам предложил мне стать главным дирижером»
Только что удостоенный звания офицера ордена Искусств и литературы Франции Владимир Спиваков согласился прокомментировать свое назначение Вадиму Журавлёву.
– В нашей беседе прошлым летом вы заявили: «Никогда не собирался руководить большим оркестром. Это требует от меня слишком больших жертв, я должен совсем бросить скрипку. Мне не доставит это радости».
– До сих пор у меня были подобные предложения только от западных оркестров. И я всегда отказывался от них. Немаловажную роль играет разница менталитетов: с русскими музыкантами мне легче найти общий язык.
– Кто предложил вам возглавить РНО?
– Михаил Васильевич Плетнёв сам предложил мне стать главным дирижером. Меня это ошарашило, и я ответил не сразу. У меня за последние годы появился опыт общения с симфоническими оркестрами и в Америке, и в Европе. Кроме того, я чувствую, что вырос из «костюма» дирижера камерного оркестра…
– Вам приятно получать оркестр из рук Плетнёва?
– Плетнёв – личность незаурядная. Правда, я плохо знаю его дирижерские работы и ту музыку, которую он сам сочиняет. Хорошо знаю его как пианиста: мне пришлось довольно долго жить в доме у его профессора Якова Владимировича Флиера. Там я часто слышал Плетнёва. Как пианист он имеет колоссальные достижения: его игра подобна чистому кристаллу. А кроме того, он близок мне своим желанием работать бесконечно над каждой деталью. Однажды он выступал с «Виртуозами Москвы», играл концерт Гайдна, и в финале зацепил случайно лишнюю ноту. И попросил повторить финал. Мне это запомнилось на всю жизнь.
– Какая роль уготована самому Плетнёву?
– Он будет почетным дирижером. Но я надеюсь, что Михаил Васильевич будет по-прежнему часто и много выступать с РНО. Благодаря ему оркестр находится в прекрасной форме и имеет на Западе очень серьезную репутацию.
– Как вам объяснил Плетнёв свое решение?
– Мне он сказал, что хочет больше играть на рояле и сочинять музыку. Я хорошо его понимаю: в разные творческие периоды мне хотелось то больше дирижировать, то больше играть сольных концертов.
Время-МН, 16 апреля 1999 г.Сегодня дебют Владимира Спивакова
Он возглавил РНО, обновил «Виртуозов Москвы» и поседел
Если надвигающийся миллениум кому-то и принес эпохальные перемены, так это знаменитому скрипачу и дирижеру Владимиру Спивакову. Отметивший 12 сентября 55 лет Спиваков изменил прическу и цвет волос. Его поклонники ахнули, осознав, что и великие музыканты седеют. В год 20-летия со дня организации его главного детища – «Виртуозов Москвы» – Спиваков обновил состав камерного оркестра. Он безжалостно расстался со старожилами, которые осели в Испании и возвращаться в Москву не собираются. Наконец, Спиваков возглавил Российский национальный оркестр (РНО) вместо Михаила Плетнёва. Дебют Спивакова в новой роли состоится сегодня в Большом зале Консерватории.
– Владимир Теодорович, в начале сентября вы провели конкурс в оркестр «Виртуозы Москвы», и сейчас среди ваших музыкантов много новых лиц. Означает ли это, что история «Виртуозов» пошла по второму кругу?
– Я бы так не сказал. 20 лет назад были проблемы с камерными оркестрами. И когда мы решили организовать такой оркестр (а в нем поначалу играли и музыканты Квартета имени Бородина, и Юрий Башмет), нам всячески старались помешать, не отпускали музыкантов на репетиции. Нас уже стали приглашать на гастроли, а из Москвы шли ответы: «Такого оркестра нет!» Во время московской Олимпиады мы впервые выступили официально, в «Правде» появилась статья «Есть такой оркестр». Но государственный статус мы получили только через три года и впервые поехали на гастроли в Испанию.
– Испания в судьбе «Виртуозов Москвы» сыграла решающую роль. Почему возникло решение уехать из России на Запад?
– Прошла перестроечная эйфория, музыканты перестали верить в возможность нормального существования и поодиночке стали подумывать об отъезде. А потом пришли ко мне и сказали, что им очень жалко расставаться. Попросили меня сделать что-нибудь, чтобы мы уехали все вместе и сохранили «Виртуозов». И это получилось благодаря моей дружбе с королевской семьей Испании. Муж сестры короля – прекрасный пианист и большой меценат – страшно удивился, когда узнал от меня, что наш оркестр распадается. Через пять минут был решен вопрос о переезде оркестра в Испанию вместе с семьями. За один вечер в посольстве Испании было проставлено 150 резидентских виз музыкантам и членам их семей. Поехали все: свекрови, бабушки, тещи, сестры с мужьями. Нас встречали с танцами и сидром, как беженцев, хотя мы ими не были.