Всего за 189 руб. Купить полную версию
Это запечатленные мгновения, не служащие никакой другой цели, кроме как всегда оставаться со мной. Когда я открываю дверь на балкон, и по комнате пробегает легкий ветерок, они трепещут крылышками, словно хотят улететь.
Клод в недоумении поднял брови, когда впервые увидел мою коллекцию:
— Что это? — Он с интересом оглядел стену и прочитал несколько изречений. — Ты собираешься писать книгу?
Я покраснела и отрицательно покачала головой:
— Нет, ради бога! Я делаю это, чтобы… — На некоторое время я задумалась, но так и не смогла найти убедительного объяснения. — Понимаешь, я просто делаю это. Без всякой причины. Ну, как другие, например, фотографируют…
— Малышка, может, ты немного того? — спросил Клод, засовывая руку мне под юбку. — Ну, ничего страшного, я сам чуток повернутый… — Он провел губами по моей шее, и мне стало совсем горячо. — На тебе…
Через несколько минут мы уже лежали в постели. Мои волосы разметались в живописном беспорядке. Солнечные лучи проникали сквозь неплотно задернутые гардины и рисовали на деревянном полу маленькие дрожащие круги. Когда все закончилось, я могла бы прикрепить на стену еще одну записку, о любви в послеобеденное время. Но не стала этого делать.
Клод хотел есть, и я поджарила для нас омлет. Он сказал, что девушка, которая умеет так готовить, может позволить себе любую прихоть.
Кое-что я себе действительно позволяю. Например, каждый раз, когда чувствую себя несчастной или на душе тревожно, я покупаю цветы. Разумеется, я люблю их и когда мне хорошо, но в плохие дни они для меня — знак начала новой жизни, того, что отныне все будет в порядке, что бы ни случилось.
Я ставлю в вазу несколько голубых колокольчиков и замечаю, что мне полегчало. Или сажаю цветы на своем каменном балконе, который выходит во двор. Это занятие приносит мне чувство удовлетворения, как будто я делаю что-то действительно имеющее смысл. Я увлеченно разворачиваю газетные обертки, достаю растения из пластиковых контейнеров и помещаю их в горшки. А когда потом набираю в руку влажной земли, жизнь кажется совсем простой. Моим несчастьям противостоят целые каскады роз, гортензий и глициний.
Я не сторонница разнообразия. Каждый день я хожу на работу одной и той же дорогой и всегда выбираю одну и ту же скамейку в парке Тюильри, которую втайне считаю своей. Поднимаясь вечером в свою квартиру, я всегда чувствую, будто за мной следит кто-то, готовый схватить меня, лишь только я оглянусь. Поэтому я никогда не оборачиваюсь на темной лестнице.
Кстати, об этой своей особенности я тогда не рассказывала никому, даже Клоду. Думаю, и он кое-что скрывал от меня.
Изо дня в день мы с ним шли каждый своей дорогой. Я не всегда имела четкое представление о том, чем он занимается вечерами, когда я работаю в ресторане. А может, просто не хотела этого знать. Но по ночам, когда на парк опускалось одиночество, закрывались последние бары и лишь немногие прохожие бродили по улицам, дрожа от холода, мне было уютно в его объятиях.
В тот вечер, погасив свет и прихватив с собой коробку макарон с малиновым наполнителем, я отправилась домой, не подозревая, что найду свою квартиру такой же пустой, как и только что оставленный ресторан. И это был, как я уже говорила, день, который ничем не отличался от остальных.
За исключением того, что Клод попрощался со мной в трех предложениях.
На следующее утро я сразу почувствовала: что-то не так. К сожалению, я не из тех, кто просыпается в одно мгновение, и это странное ощущение возникло еще до того, как в моем сознании начали появляться какие-то определенные мысли. Я лежала на мягкой, пропахшей лавандой подушке, а снаружи доносился приглушенный шум. Где-то плакал ребенок, слышался успокаивающий голос его матери, звук тяжело удаляющихся шагов, потом с визгом захлопнулись дворовые ворота.