Новые слова, новые картины, запахи сыпались на нас звездопадом.
Оставив мобиль возле лавки и запомнив место, мы с Морлисом бродили по городу и впитывали в себя необычное чувство всеобщей радости, дружелюбия и смеха, наслаждались незатейливыми огоньками-лампочками, развешанными над улицами, хрустящим снежком под ногами и ароматами – чужими, но очень приятными для наших носов.
– Пить хочу! – наконец закапризничала я, вспомнив о том, что это не я в Морлиса влюблена, а он в меня.
Морлис не подкачал:
– Пойдем! Вот там, кажется, можно и попить, и поесть.
– Вы бесподобны! Проходите! – такими словами нас встретил абориген у входа симпатичного здания. Если это традиционное приветствие – мне нравится.
Огромный зал освещался откуда-то с потолка, потоки света заливали столики, часть из которых была занята.
Еще один мужчина, смахивающий на пальмовую крысу огромными ушами и вытянутым носом с розовой пипкой на конце, подскочил к нам и провел к одному из столиков в самом конце зала.
Почему-то извинился за это:
– Я впечатлен, но вы занимаете слишком много места, – он хихикнул и скрылся.
Наконец-то я огляделась. Столики были расположены вокруг огромного зеленого пахучего растения. Только вот почему его лишили корней – оставалось загадкой. Неужели на этой планете – это не преступление? Судя по всему, так оно и есть. «Елка» стояла в центре, увешанная серебряными шарами, бантиками, то и дело по ней пробегали разноцветные искорки.
Вокруг веселились жители, звучал громкий смех, писклявый говорок местных девиц и мощный – мужчин.
– Айша, кажется, мы попали на галактический праздник, – заметил Морлис и взял меня за руку.
Точно! Кого тут только не было! Обычные люди перемешались с робопирами из скопления Переней, медведеобразные фандорцы сидели за соседним столиком, рядом – снегокенгурки, читаки, вольтерьянцы и, тут я вздрогнула, наши извечные враги – заеведы с длинными торчащими вверх ушами и виднеющимися из-под губ резцами – были тут, клянусь, век мне хаппера не видать! Веселились бы они так у нас – давно бы вспыхнула хорошая драчка, но на чужой планете они не решились задеть, только изредка поглядывали в нашу сторону и почему-то показывали вверх отстоящий палец левой руки.
– Шампанское? – промурлыкал над ухом вкрадчивый голос, и я вздрогнула. Официант подкрался незаметно. Поставив на столик бокалы с чем-то шипучим, он поклонился Морлису, спросил:
– Что изволит ваша дама?
Морлис растерялся. Ну как он мог знать, какие желания бродят сейчас в моей голове, однако официант протянул красную книжечку, и все встало на свои места: всего-то навсего требовалось выбрать пищу. Но почему только для меня? Нет уж, есть будем вместе.
Наугад Морлис ткнул в несколько наименований. Наверное, выбор показался официанту удачным – он расплылся в улыбке и улетучился.
В ожидании мы соприкоснулись щеками и проглотили бокалы.
Не скажу, что мне они понравились. Их льдинки были жесткими и не таяли, но напиток приятно пузырился на языке.
Вскоре наш стол был уставлен тарелками с разнообразной едой. Официант поискал глазами бокалы, понял, что мы их уже употребили, и принес новые, наполненные чем-то красным, как первая кровь.
Еда вызывала одновременно и смех, и отвращение: какой-то «лангуст», похожий на пальмового несъедобного паука, брюктели, мелкие и склизкие, накрошенные порциями для дохлых хапперов, растения, спрессованные в белые квадратики, перетертые в желе грибные споры – все это и я, и Морлис, конечно, попробовали, но по чуть-чуть – любопытно же все-таки.
Больше мы смотрели в зал, где разворачивались удивительные события. На небольшой площадке начались танцы, абсолютно непохожие на наши. Пары двигались под музыку, тесно прижавшись друг к другу. Что они делают? Не совокупляются же?!
– Пойдем тоже потанцуем, Айша? – Морлис протянул мне руку и подмигнул.
– А вдруг нас арестуют? – засомневалась я.
– Вряд ли, их же не арестовывают, – заметил красавчик.
Чувство вседозволенности пьянило и переполняло восторгом. Мы танцевали, практически сплетясь всеми частями тел, публично! И это было потрясающее ощущение, настоящий экстаз! Мысли мои потекли в определенном направлении. Морлис, видимо, их угадал, прошептал прямо в ушко:
– Как я хочу оказаться в нашей межвремёнке!
Взявшись за руки, мы выскользнули в просторный холл и направились к выходу.
Сзади возник тот самый крысоподобный распорядитель, осторожно дотронулся до Морлиса.
– Вы уже уходите? Жалко! С вас десять тысяч… – проверещал он, вложив в интонацию одновременно и сожаление, и радость.
Мы переглянулись – и здесь, оказывается, нужно платить.
Морлис отжал клапан кармана, вытащил кучу пойнтов.
Распорядитель подпрыгнул на месте, голос его стал звонким и резким:
– Ты чего мне фантики суешь, урод? Деньги гони!
– Морлис, он нам угрожает? – забеспокоилась я.
– Нет, просит какие-то деньги, пойнты не устраивают.
– Мы сейчас принесем, – заверил Морлис беснующегося распорядителя.
– Э, нет! Куда?! – крысюк вцепился в мою руку. – Ты иди, а твоя подружка здесь подождет.
– Подождешь? – спросил красавчик, я кивнула.
За Морлисом захлопнулась дверь, и только тут я подумала: где же он будет искать – деньги эти?
Крысомордый провел меня в комнату, уставленную металлическими ящиками, забитыми грязными тарелками, и ушел. Я услышала, как в дверной щели что-то скрежетнуло, значит, он меня закрыл.
Говорила же я Морлису, что нас арестуют! Возможно, деньги – это лишь предлог.
Делать было нечего, я понизила температуру тела и впала в транс забвения.
Спросонья звук открывающейся двери показался грохотом. В проеме стоял все тот же крыс-распорядитель.
– Ну что, красотка, мужик-то твой тю-тю! Пять часов прошло… Эх, зря я его отпустил.
«Тю-тю»? Что это значит? Что-то произошло с Морлисом? Почему его так долго нет? Он меня бросил? Одну… на этой совершенно неприспособленной для нормальной жизни планете… – Лингвоштуцер безжалостно перевел выражение «тю-тю», и я охнула. Убить?! Убили Морлиса? Слезы закапали из моих глаз.
Распорядитель уже не был таким энергичным, как раньше, усталость словно сочилась из него, даже голос был тихим и слабым.
– Придется тебе поработать, красотка, у нас посудомоечная машина сломалась, а новую привезут только завтра. Так что твоя помощь во как нужна, – он провел ребром ладони по горлу, – заодно и денежку отработаешь. Приступай, – и он снова вышел.
Что я должна делать? Мыть вот эти тарелки? Не проблема, конечно, просто обидно, что и дома, и тут меня преследует грязная посуда.
С трудом разобравшись, откуда льется вода, я взялась за дело.
Через некоторое время заглянул крысюк, одобрительно кивнул:
– Вот и умница, соображаешь. Ты бы только костюм-то сняла, красотка? Новогодний маскарад уже закончился.
Костюм? Он ткань имеет в виду, что ли? С чего бы мне снимать ее – надежно прикрывающую мой тыл? Или он хочет… нет, нет, я отогнала от себя эту нелепую мысль.
Распорядитель потянулся с хрустом, взялся пальцами за нос и вдруг стянул свое лицо!
Я охнула, тарелка выпала из рук и полетела в ящик. Под крысиной мордой оказалось еще одно лицо, я такие видела ранее в городе, – плоское, бледное, с вдавленными глазками, маленьким носиком и тонкими губами, сверху – черная нашлепка из перьев. Сдается мне, что и другие инопланетяне лишь прикидывались чужаками… И заеведы?! Но зачем?!
– Ох, как я утомился, – снова потянулся он, широко открыл рот и показал зубы.
В этот момент в комнату влетел Морлис, молча протянул распорядителю какие-то бумажки, схватил меня за руку, и мы помчались к выходу.
Из вредности, наверное, я молчала до самого мобиля и до корабля тоже. Лишь оказавшись в родной обстановке, спросила с обидой:
– И чего ты так долго?
Морлис почесал гребень, вздохнул: