Круглов Алексей Николаевич - Сердце Холода стр 3.

Она шагнула к нему, касаясь чего-то у себя на шее, но он смотрел только ей в глаза – застыв на месте, не в силах пошевелиться или выдавить хоть слово.

Глаза незнакомки больше не сияли янтарём, они почернели, став темнее самой тёмной океанской бездны, и неумолимо надвигались, готовые поглотить пленника целиком.

Часть первая. Ледяной ветер

Глава 1

Впервые Холод разочаровал свою семью ещё в двухлетнем возрасте. Во всяком случае, насколько он знал. Возможно, такое случалось и прежде, но старшие, суровые и требовательные ко всем драконятам королевского рода, не считали нужным это показывать.

Он хорошо помнил тот день, утро своей одиннадцатой охоты. Морозный воздух, бледно-розовое рассветное небо. Две луны ещё высоко, а тонкий серп третьей уже скользнул за горизонт. Снежная сова вцепилась когтями в ледяную крышу дворца и таращит круглые глаза, словно видит грядущую неудачу.

Сестра Хладна тоже среди охотников, как и старший братец Град. Кроме них здесь двое драконят королевы Глетчер, один из дядюшек, трое егерей и родители Холода – Тундра и Нарвал. Все собрались во дворе Ледяного дворца, топают и бьют крыльями, с удовольствием вдыхая бодрящий воздух. Утреннюю тишину нарушает лишь хруст снега под лапами.

– Мы отправляемся за дичью для самой королевы! – шипит мать. – Тот, кто первым добудет белого медведя, сядет вечером за королевский стол!

Тундра бросает взгляд на Хладну, которая свернулась в клубок рядом с Холодом. Сестра тоже двухлетка, но уже знает, какое будущее готовят ей родители. Знает и Холод, хоть ему и не положено. То ли подслушал их разговор, когда ещё не должен был ничего понимать, то ли угадал сам по взглядам и недомолвкам.

Тем не менее он знал. Настанет день, и Хладна вызовет свою тётку, королеву Глетчер, на поединок. Для того её и растят – чтобы убить королеву и занять Ледяной трон.

Вопрос только когда. Глетчер становится всё крупнее и сильнее с возрастом, да ещё и собственных её дочерей надо опередить. На трон могут претендовать дочери, племянницы и родные сёстры, двоюродные – уже нет, равно как и невестки, иначе Тундра давно испытала бы судьбу сама.

Ждать слишком долго нельзя, но и Хладна должна вырасти большой и сильной, чтобы иметь хоть какие-то шансы. Убить или умереть самой, таков вечный закон.

Хладна поднимает острую мордочку, встречая хитрый, расчётливый взгляд матери.

– Я принесу медведя, – надменно фыркает малышка. – Подумаешь, медведь! У меня нюх куда лучше, чем у любого из них. – Она пренебрежительно машет хвостом в сторону братьев.

– Это мы ещё поглядим! – усмехается Град, нетерпеливо перепрыгивая с лапы на лапу.

Брат, как всегда, полон энергии. Вот бы стать таким же сильным и уверенным в себе!

Пятеро драконят отправились первыми, вылетая в разные стороны. В их возрасте каждая охота была испытанием, шансом проявить себя и подняться в дворцовой иерархии на ступеньку выше. Впрочем, Град и так был на самом верху, куда добрался ещё в свои два года, когда младшие брат с сестрой ещё только вылупились.

В ту свою памятную одиннадцатую охоту Холод решил рискнуть и полетел прямо к морю. Медведи попадаются на прибрежных островах и оторвавшихся льдинах, а иногда плавают и сами. Пока он не добыл ни одного и рангом уступал всем остальным членам семьи. «Град убил медведя в первый же раз, – выговаривала ему мать, передавая мясо за обедом, – а на счету Хладны уже трое. Тебе следует лучше стараться».

Он долго летал, высматривая добычу, но так и не заметил нигде мелькающей среди волн белой головы, одни только блики от восходящего солнца. Затем решил обследовать ближайший островок, размером чуть больше дворца, но весь изрезанный пещерами, где могла прятаться дичь.

И вот – удача!

Медведь стоял на краю воды, глядя в море. Большой, с грязным желтоватым мехом. Холод парил, не шевеля крыльями, а ветер относил в сторону его запах, и он не мог ни услышать его, ни учуять. Ещё немного, и его когти вонзятся во впалые меховые бока. Конечно, он попробует отбиться, но разве может животное противостоять двухлетнему дракончику?

Наконец-то он принесёт настоящую добычу и, если поторопится, вечером сядет обедать с самой королевой и угостит её своим медведем!

Он поднялся в воздушных потоках, готовый спикировать… И вдруг уловил краем глаза какое-то движение у береговых пещер.

Наружу косолапо выкатились двое совсем маленьких медвежат. Один споткнулся и упал на спину, смешно болтая лапками, а другой, весело урча, кинулся с ним бороться. Они катались и кувыркались, а мать – оказывается, это была медведица – повернула голову, наблюдая.

Холод медлил, глядя с высоты. «Не будь идиотом! – убеждал он себя. – Убей всех, и медведицу, и медвежат, отец с матерью будут довольны».

Однако наблюдал за дичью не один Холод. Другой охотник засел в скалах над пещерой и хорошо спрятался, но острые драконьи глаза заметили его движение.

Воришка! Настоящий воришка… откуда он здесь, так далеко на севере?

Он был весь закутан в меха, и Холод сперва принял его за третьего медвежонка, но бурые лапки, сжимавшие грубо вытесанное копьё, ничуть не походили на неуклюжие медвежьи. Воришка не отрывал взгляда от зверей, потому сам и не заметил дракона, парящего в небе.

Чуть дальше на берегу стояла вытащенная на гальку деревянная скорлупка. Интересно, откуда приплыл воришка, как занесло его в северные льды? Неужели и правда охотник? Тогда почему опустил копьё с таким видом, будто передумал охотиться? У него такой взгляд… Тоже жалеет малышей?

Смех, да и только. Воришки не могут чувствовать жалость, они те же звери. Голодный воришка убьёт медвежат не задумываясь. Или всё-таки нет?

Схватить, что ли, эту странную тварь и рассмотреть повнимательней?

– Холод, что с тобой? – прервал его размышления резкий окрик матери. От неожиданности дракончик подпрыгнул в воздухе. – Ты охотишься или пейзажи разглядываешь, как ленивый радужный? Убей медведя, живо!

Он развернулся и с ужасом увидел позади не только мать, но и отца с дядей. Драконы смотрели на него с презрительным недоумением. Из-за их спин выглядывала Хладна, сжимая в когтях медвежью тушу.

Холод поспешно спикировал на медведицу, но та уже услышала крики и карабкалась наверх к пещере, загоняя перед собой медвежат. Он изо всех сил заработал крыльями, ускоряя полёт, и протянул когти, но успел схватить лишь воздух. Дичь скрылась в узкой щели между скал, откуда её не мог бы выцарапать ни один дракон. Он попробовал просунуть лапу внутрь, но тут же оставил попытки. Добыча была упущена.

Холод нарочно избегал смотреть в сторону воришки. Узнай родители, что тут есть что-то ещё, непременно заставят убить на обед, а ему почему-то очень этого не хотелось. Даже представить было трудно, как он станет грызть эти тонкие лапки или голову с большими тёмными глазами. Он передёрнул крыльями при одной мысли о таком угощении.

– Как ты мог его упустить? – проревел Нарвал, опускаясь на скалу. Ледяной дракон в гневе топнул лапой, обрушивая на голову сына снежную лавину. – Медведь стоял совсем рядом, убить было проще простого!

– Может, он пожалел маленьких медвежат? – насмешливо подсказала Хладна, победно плюхаясь рядом и разбрасывая брызги крови от медвежьей туши. – Боялся оставить их одних без мамочки, бедненьких пушистеньких крошек?

– Нет! – воскликнул Холод. – Неправда! Я просто… просто смотрел, а потом…

– Засмотрелся? – прошипел отец. – Дядя всё видел, нам придётся доложить королеве!

Холод в отчаянии разглядывал свои лапы. Он знал, что родители доложили бы о неудаче, даже не будь рядом свидетеля. Тундра с Нарвалом чтили строгий кодекс поведения ледяных и считали, что вырастить сильного дракона можно, лишь выставляя напоказ его слабости. Стыд и страх – главные средства воспитания молодых. Тот, в ком разочаровались, вылезет вон из чешуи, чтобы проявить себя с лучшей стороны.