Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Медленно тянулось время, убаюкивая и расслабляя. Сайя беспокойно пошевелилась, устраиваясь удобнее. Что-то её клонит ко сну. С чего бы это? Может, к перемене погоды?
Вдруг сердце девушки тревожно встрепенулось. Настороженный слух уловил тревожное фырканье лошадей. Полудикие сторожкие варварские лошадки почуяли близкую опасность… Так и есть – послышался топот и обе лошади приковыляли поближе к костру.
Сайя напряглась, буквально вся превратившись в слух. Ложе арбалета удобно легло в руку, оба спуска сняты с предохранителей, стрелы вставлены в гнёзда. Раздвинув листья, Сайя внимательно осмотрела лужок уже привыкшими к темноте глазами. Различила тёмные силуэты лошадей, повернувших головы в одну сторону; непроницаемую стену леса, слабый отблеск воды в ручье, тонкой струйкой пересекавшего открытое пространство и исчезавшего в густых зарослях подлеска. Вроде бы тихо, мирно и спокойно, но что-то же испугало лошадей…
Девушка уже хотела спуститься и обойти окрестности, чтобы выяснить причину настороженности животных, но тут услышала тихий шелест, донёсшийся со стороны дороги, и мягкие крадущиеся шаги. Ещё через минуту заметила полусогнутый силуэт, подкрадывающийся к лошадям.
Приложив ко рту руки, Сайя закричала йоном – ночной птицы, обладающей громким пугающим голосом. Он походил на последний вопль умирающего в страшных муках человека, и у людей нервных, от его страшного голоса, стыла в жилах кровь и волосы поднимались дыбом. Сайя всегда гордилась, что её вопль самый правдоподобный и самый громкий.
Подкрадывающийся силуэт замер и, казалось, согнулся ещё больше, чуть ли не припав к земле. Лори у костра не шевельнулась, но Сайя знала, что подруга проснулась, и сейчас оценивает обстановку, осматривая поляну сквозь полуопущенные веки. Она лежала спиной к костру и лицом к дороге, так что вполне могла заметить непрошеного гостя, который находился от неё в каких-то десяти шагах.
Вскрикнув один раз, Сайя, молча, наблюдала за ночным гостем. Удостоверившись, что вопль йона не разбудил спящего у костра человека, незнакомец осмелел и вновь пополз к лошадям. Те отступали, тревожно фыркая и прячась за костром.
Когда незнакомец отошёл от лежащей Лори на несколько шагов и повернулся к ней спиной, девушка бесшумно откинула одеяло, поднялась на ноги и, неслышно ступая босыми ногами по прохладной траве, двинулась ему вслед. Чужак то ли что-то услышал, то ли ощутил, и резко обернулся. Однако было уже поздно. Девушка находилась от него всего в двух шагах. Сделав прыжок, она вцепилась в вора, как разъярённая кошка, тут же повалила его на землю и скрутила руки за спиной. Несколько мгновений – и воришка лежал связанный своей же верёвкой, полуоглушённый ударом о землю и стремительностью нападения.
Сайя соскользнула по стволу, но не поспешила к подруге, а несколько раз обошла поляну по расширяющейся спирали, чутко прислушиваясь и всматриваясь в окружающий мрак.
Никого не обнаружив, она, вернувшись на поляну, с любопытством склонилась над пленником, которого Лори подтащила поближе к огню.
Воришкой оказался юный варвар, ещё не достигший брачного возраста, но уже переступивший порог зрелости – об этом говорила татуировка на его руках. Правда, она была совсем куцей, и покрывала только запястья, рассказывая не столько о его подвигах, сколько о статусе в племени.
Сайя похлопала паренька по крепкому обнаженному плечу и с усмешкой произнесла на межплеменном языке:
– Мальчик, ты хотел украсть наших лошадей? Это очень нехорошо! Ты заслуживаешь наказания.
Варвар взглянул на девушку исподлобья и гордо ответил:
– Я не мальчик, я мужчина! Прошлой весной я прошёл обряд посвящения!
– Значит, тебе уже девятнадцать? Но это не делает тебя взрослым.
Несмотря на незавидное положение и верёвки, стягивающие запястья и ноги, юный варвар не выказывал страха, и держался с достоинством, даже слегка агрессивно. Присев на корточки, Сайя спросила:
– Разве ты не знаешь, что делают светлолицые с пойманным конокрадом?
– Знаю, – кратко ответил юноша.
– Моя подруга очень сердита, она не любит ходить пешком.
Юноша промолчал и даже слегка отвернулся, словно не желая разговаривать.
– Тебе стыдно, что тебя победила женщина? – продолжала Сайя. – Не терзай свою гордость, мы ведь не простые женщины, а «меченые», если ты слышал о таких.
Юноша бросил на девушку короткий взгляд и опустил глаза.
– Хватит с ним любезничать, – недовольно отозвалась со своего ложа Лори. – Я хочу ещё немного поспать.
– Спокойной ночи, малыш, – сказала Сайя, и вернулась на пост на дереве.
Лори сменила Сайю после полуночи, и подруга заняла её место на тёплом ложе, подбросив в костёр пару толстых веток.
Проснулась, когда солнце уже поднялось над верхушками деревьев, а Лори готовила завтрак. Разбудили её ароматы печёного на углях мяса и душистого чая. Умывшись холодной водой, девушка начала седлать лошадей и увязывать поклажу. По окончании вернулась к костру, где на чисто вымытых листьях уже ждал завтрак: два куска душистого, запечённого в толстых листьях сочного мяса и два сухаря, а в котелке настаивался чай из диких трав.
Девушка посмотрела на всё ещё лежащего у костра пленника и спросила:
– А что будет с ним?
– Решим это после завтрака.
Подруги не спеша поели, убрали за собой, затушили костёр, и только после этого подошли к пленному. Он лежал в той же позе, в какой его оставила с ночи Лори. Глаза, тёмные и непроницаемые, следили за девушками из-под полуопущенных век, губы плотно сжаты. Возможно, и скорее всего, он страдал от голода и жажды, но ни мимикой, ни жестом, не выдавал своих мук.
Некоторое время девушки с любопытством рассматривали пленника, словно увидели его впервые. Затем Лори наклонилась и рывком поставила юношу на ноги. Он упал на колени, так как связанные щиколотки не позволяли нормально стоять. Сайя вынула нож и разрезала путы на его ногах. Юноша с трудом поднялся – ноги затекли и плохо слушались.
– И зачем тебе наши клячи? – скорее с любопытством, чем злостью, спросила Лори.
– Чтобы привести в селение и получить похвалу от старших, – мрачно ответил юноша.
– А ты знаешь, что конокрадов вешают?
– Так поступают только светлолицые, – с презрением ответил варвар.
– Готов ли ты к смерти?
– Да…
Бесстрастно-спокойное лицо юноши не выказало ни страха, ни раскаяния.
– А как поступают с конокрадами в вашем племени? – спросила Сайя.
– Увести лошадь у врага считается доблестным поступком, и мужчина, сделавший это, достоин почестей и славы.
– А если враги его поймают, что тогда?
– Его осыпают насмешками и низводят до положения женщины; он становится рабом того, кто его пленил, на год или более – зависит от количества лошадей, которых он хотел увести, но не более трёх лет, а затем соплеменники имеют право его выкупить, – ещё более мрачно ответил юноша.
Лори повернулась к подруге и спросила по-ассветски, чтобы варвар не смог её понять:
– И как поступим? Убьём или отпустим?
– Отпускать нельзя, – так же ответила Сайя. – Этот малый не успокоится, пока не уведёт наших лошадей. Так велит ему честь.
– Значит, смерть? – Лори положила ладонь на рукоять «айосца» и слегка вынула его.
– Зачем убивать без нужды? – Сайя положила ладонь на руку Лори и, слегка надавив, спрятала «айосец» обратно в ножны. – Есть и третий путь. Пусть побудет нашим рабом, пока мы не приедем в Нефф, а затем отпустим на все четыре стороны. Мне нравится этот мальчик – он смел и агрессивен.
– Ладно… – не очень охотно согласилась Лори. – Но заботиться о нём будешь ты.
– Юноша, ты готов дать нам клятву верности, если мы предложим тебе недолгое рабство вместо верёвки? – обратилась Сайя к варвару.