Она явно свихнулась.
– Лара, дорогая, – мама срывается с места, трепеща от волнения, – ты же даже не знала ба-бушку Сэди.
– Может, не знала, а может, и знала, – скрещиваю я руки на груди. – Я же не все тебе рас-сказываю.
Я уже сама почти поверила в это убийство.
Пасторша взбудоражена: ситуация выходит из-под контроля.
– Думаю, пора позвонить в полицию. Лара, подождите, пожалуйста, здесь… А все осталь-ные могут покинуть помещение.
– Лара, – папа берет меня за руку, – дорогая…
– Папа… иди с миром. Я должна выполнить свой долг. Со мной все будет в порядке.
Бросая на меня тревожные, презрительные и жалостливые взгляды, родственники медлен-но тянутся к двери. Я остаюсь одна. И тут словно прозреваю. Что, черт возьми, я наделала? Я что, с ума сошла?
Вообще-то вполне подходящее объяснение. Самое время отправить меня в тихий симпа-тичный дурдом, где можно расхаживать в халате, рисовать картинки и не думать о загибающем-ся бизнесе, потерянном бойфренде и штрафах за неправильную парковку. Я падаю на стул и протяжно вздыхаю. Привидение меж тем материализуется перед доской объявлений и разгля-дывает фото сгорбленной старушки.
– Так тебя убили? – интересуюсь я.
– О, не думаю. – Она едва замечает меня, о благодарности и речи не идет.
Разве мне могло явиться привидение с хорошими манерами?
– Не стоит благодарности, – хмуро бормочу я. – Всегда к вашим услугам.
Девушка, кажется, даже не слышит. Она недоуменно шарит глазами по комнате.
– А где цветы? Если это мои похороны, куда делись цветы?
– М-м-м… – Мне немного стыдно. – Цветы по ошибке отправили в другое место. Честно, была целая гора. Роскошные букеты.
Она не настоящая, настойчиво уверяю я себя. Это все моя больная совесть.
– А как насчет родных и близких? Где они все?
– Некоторые не смогли приехать, – я скрещиваю пальцы за спиной, надеясь, что слова мои звучат убедительно, – хотя многие хотели…
Я замолкаю, потому что она растворяется в воздухе посреди моей речи.
– Где мое ожерелье?
Я испуганно подпрыгиваю, снова слыша голос прямо в ухе, и ору:
– Понятия я не имею, где твое долбаное ожерелье! Отцепись от меня! Ты вообще сообра-жаешь, в какую историю я из-за тебя влипла? А ты даже спасибо не сказала!
Девушка замолкает и появляется передо мной, смущенно потупившись, как застигнутый за озорством ребенок.
– Спасибо, – говорит она робко.
– Не за что.
Привидение нервно теребит браслет в виде змеи, а я с интересом ее разглядываю. Волосы у нее темные и блестящие, кончики завиваются. Шея длинная и белая, а огромные блестящие глаза, которые мне вначале показались почти черного цвета, на самом деле изумрудно-зеленые. Обут призрак в крохотные кремовые туфельки – размер четвертый, не больше, с маленькими пуговичками и кубинскими каблуками.Я бы сказала, что мы ровесницы. Может, она даже мо-ложе.
– Твой дядя Билл, – говорит она, – это Уильям. Один из мальчиков Вирджинии.
– Да, Вирджиния – моя бабушка. Мой папа – Майкл. А ты – моя двоюродная бабушка… – Я качаю головой. – Это полный бред. Откуда я вообще могу знать, как ты выглядишь? С чего ты мне привиделась?
Она обиженно вскидывает подбородок:
– Я тебе не привиделась! Я живая.
– Ты не можешь быть живой, – говорю я нетерпеливо. – Ты умерла! Значит, ты привидение.
Повисает пауза. Девушка отворачивается.
– Я не верю в привидения, – говорит она презрительно.
– Я тоже. Привидений не бывает.
Открывается дверь, и я чуть не подскакиваю. В зал входит раскрасневшаяся священница.