Всего за 15.9 руб. Купить полную версию
Девушка прокралась в небольшую каморку перед покоями отца, где ночевали молодые оруженосцы, и подождала, пока они подготовят господина ко сну и выйдут. Долго ждать не пришлось. Вскоре появились оба парня и, узнав ее, проводили любопытными взглядами. Милисент молча прошла мимо и затворила за собой дверь.
Плотные занавеси на кровати были сдвинуты, чтобы не пропускать сквозняков, поэтому девушка громко откашлялась, давая знать отцу о своем присутствии. Она ничуть не беспокоилась, что может застать в его постели женщину: насколько ей было известно, отец так и не завел любовницу. Он все еще лелеял дорогие сердцу воспоминания о той, по которой до сих пор тосковал. Милисент жалела, что почти не знала матери – необыкновенной женщины, заслужившей такую верность и преданность. Девочке было всего три года, когда та умерла, и в памяти Милисент остались только сладостное благоухание да нежный голос, способный развеять все страхи.
– Так и думал, что ты появишься, – обронил отец, отодвигая полог.
Милисент медленно, настороженно приблизилась, пытаясь угадать по его тону, сильно ли он сердит. Девушка знала, что сэр Найджел несколько раз посылал за ней и Джоан, и слуг, которых она весь день водила за нос.
– Ты не слишком устал, чтобы немного поговорить? – вежливо осведомилась она, садясь на край кровати.
– С тобой всегда интересно беседовать, Мили, потому что ты не похожа на других и высказываешь совершенно неожиданные мысли. Как бы я ни утомился, всегда готов потолковать с тобой.
– Значит, ты находишь меня интересной? – нахмурилась Мили. – Но, бьюсь об заклад, остальные так не считают.
– Если думаешь, что я начну тебя разубеждать, не надейся. Окружающие действительно находят тебя странной. Хорошо, что ты не питаешь иллюзий относительно этого и не чувствуешь себя оскорбленной. Запомни, дочь моя, если стремишься отличаться от других, ты должна сознавать все последствия подобных поступков. В самой природе человеческой – тянуться к тому, что обычно и традиционно, и опасаться всего иного.
– Никто меня не боится, – фыркнула девушка.
– Верно. Но только те, кто хорошо знает и тебя, и твои привычки. Для них твое поведение вполне обыденно, потому что такова ты с самого детства. Однако ты жестоко ошибаешься, если воображаешь, что их отношение позволит тебе и дальше так жить. Это невозможно, Мили, оставь свои бредни, – печально заключил отец.
Девушка и не подумала принять его слова близко к сердцу. Она не станет угождать каким-то чужакам, называющим ее манеры неприличными для женщины. Слишком долго Милисент боролась за то, чтобы окружающие признали за ней право вести себя, как ей угодно! Почему она вдруг должна сдаться и прекратить борьбу? Только из-за приезда де Торпа?
Но отец неумолимо продолжал:
– Ты уже достаточно взрослая и сообразительная, чтобы понять, какие преимущества дает разумный компромисс.
– И что это означает? – вскинулась Милисент.
– Только то, что тебе ничего не стоит надеть красивый наряд и постараться понравиться будущему мужу. Подчеркиваю, все это для твоего же блага. Вместо этого ты вообще не показалась в замке. Разве было так уж необходимо позорить меня перед сыном старого друга?
– Нет, папа, ты ведь знаешь, что я вовсе не этого добивалась!
– Но так вышло. Неужели так трудно встретить гостя с подобающим почтением?
– От меня он никакого почтения не дождется, – промямлила Милисент.
– Но отчего? – нахмурился Найджел. – Как твой нареченный он заслуживает всяческого уважения.
– А я считаю иначе.
– Иначе?
Именно за этим и пришла Милисент и сейчас поспешила выпалить, прежде чем отец ее остановит:
– Не хочу выходить за него, папа! Сама мысль об этом мне противна. Я стану же…
– Так всегда и бывает перед свадьбой…
– Вовсе нет! Все дело в нем! Сегодня утром, на той тропинке, он едва не сбил меня с ног и растоптал бы конем, если бы не вступилась Джоан. И все потому, что я спросила, почему он не отправится в погоню за нападавшими, – горячо объявила девушка, не стыдясь кривить душой перед отцом. Следовало бы, конечно, упомянуть о том, что Вулфрик понятия не имел, кто она. Но к сожалению, отец оказался слишком проницательным.
– Он принял тебя за мальчишку, Мили, и к тому же простолюдина. Сама знаешь, как поступают с крестьянами, посмевшими дерзить господам. Иногда и за меньшее вешают. Так что он оказался довольно милостив, да к тому же все-таки не ударил тебя.
– И ты готов позволить ему бить свою дочь? – гневно вспыхнула Милисент.
– Сомневаюсь, что он пойдет на это, – отмахнулся Найджел, – и по чести говоря, дочка, это ты то и дело стараешься бросить ему вызов. В конце концов, дело твое: если предпочитаешь миру и спокойствию скандалы и драки, так тому и быть.
– Я вообще не желаю его видеть! И хочу выйти замуж за Роланда Фитц-Хью из Клайдона! Мы знакомы с детства и успели подружиться!
– Сына лорда Ранульфа?
– Именно.
– Разве он не один из ленников Гая де Торпа?
– Да, но…
– И ты стремишься выйти замуж за вассала, хотя могла бы обвенчаться с сыном сюзерена и наследником графа? Не будь дурой, Мили!
– Не стань ты другом графа и не спаси ему жизнь, вряд ли бы меня посчитали достойной невестой для его сыночка!
– Тем более есть причина гордиться. Он сам предложил этот брак, и было бы тягчайшим оскорблением отказаться! Тебе следовало бы радоваться тому, что когда-нибудь станешь графиней.
– Зачем мне титул, когда вся моя жизнь превратится в ад? Именно этого ты хочешь для меня? Обречь на многолетние муки?
– Нет, я думаю только о твоем благоденствии, Мили. И не сомневаюсь, что ты будешь счастлива, как только отрешишься от глупой уверенности в том, что не сумеешь полюбить Вулфрика. Поверь, у тебя просто нет причин его не любить.
У Милисент так и чесался язык открыть отцу истинную причину ненависти к Вулфрику, ухитрившемуся за несколько секунд прикончить ни в чем не повинную птицу и едва не искалечить ее хозяйку. Но поскольку отец до сих пор не подозревал о случившемся… Зачем она просила Джоан занять ее место, пока три месяца не вставала с постели?! Теперь отец ни за что не поверит, что она так долго болела, а если и поверит, встанет на сторону Вулфрика, утверждая, что тогда он был совсем мальчишкой и должен быть прощен за детские грехи.
Поэтому она привела другой аргумент, не столь правдивый, который, однако, посчитала достаточно веским:
– Я не могу любить Вулфрика де Торпа, потому что питаю глубокие чувства к Роланду и только с ним буду счастлива. Он станет добрым мужем. Таким же снисходительным, каким был ты, отец.
Найджел медленно покачал головой.
– Ты говоришь о детском увлечении. Это не любовь…
– Неправда!
– Да ведь ты не видела его почти два года… Я хорошо помню его приезд сюда. Чудесный парень. Такой учтивый, вежливый и неглуп. Его манеры безупречны. Не сомневаюсь, что он станет снисходительным мужем. Но я оказал тебе плохую услугу своим попустительством. Сейчас тебе необходима строгость. Пора тебе смириться с тем, что ты родилась женщиной и рано или поздно должна стать женой и матерью и вести себя как подобает. Или ты намерена позорить меня до конца дней моих?
Милисент побледнела. Отец никогда не говорил с ней в подобном тоне… нет, это не совсем так… Он много раз твердил, как ему неудобно из-за ее выходок, однако она не принимала его слов всерьез и предпочитала идти своей дорогой. Но теперь…
– Ты стыдишься меня? – едва слышно выдавила она.
– Нет, дитя мое, не стыжусь, но крайне разочарован тем, что ты не способна смириться с участью, которую определил тебе наш милостивый Господь. И очень устал от твоего вечного непослушания. Ты и понятия не имеешь, какое неуважение выказываешь мне своей непокорностью, подавая при этом дурной пример остальным…